Башня - два

Она, как намыленный мягкий зайчик, влезла ему в руки, заглянула в колдовские зеленые глаза:

— А тебе, в самом деле, важно мое мнение?

— Я дурак, — признался он. — Почему-то мне это действительно важно.

Их взгляды сомкнулись. Она обхватила его за плечи, Олег извернулся, она едва не упала. Он стащил ее на траву, усадил спиной к бревну, а сам лег и положил голову ей на колени. Она принялась чесать ему голову, почистила уши, это любят не все, но терпят, попросила:

— Расскажи о себе.

— Ну, я же рассказал…

— Я ничего не поняла, — призналась она.

 — Только то, что вы не то пингвинов спасаете, не то все человечество, как пингвинов…

Он мягко улыбнулся, его рука погладила ее бедро. Юлия наклонилась, накрыла грудью его лицо, ощутила странное спокойствие, словно он взял ее в незримую скорлупу, в которой только она и он…

— Малышка, — шепнул он в самое ухо, — у нас возможностей намного больше.

Он начал приподниматься, и тут же ее вскинуло в воздух. Вскрикнув, она судорожно ухватилась за самое надежное, за его шею, крепкую, как ствол дерева, прижалась к теплой массивной груди.

А он повернулся и понес ее в дом.

Она застыла, страшась спугнуть странное очарование. Никто никогда не брал ее на руки, не нес вот так, сильный и уверенный, могучее сердце мерно бухает под толстой плитой мускулов, ее щека трется о его кожу, а когда она закрыла глаза, ее длинные ресницы пощекотали ему обнаженную грудь, и она чувствовала, что он это заметил.

Потемнело, это ее внесли под крышу.

Шаги его звучали по деревянному полу, она даже могла определить, что стук становится все глуше, явно они погружаются в глубины домика. Который не такой уж и крохотный…

Потом сила гравитации начала отрывать от его груди, но в тот же миг она коснулась спиной и ягодицами мягкой постели. Распахнула глаза, в зеленых глазах шпиона прочла понимание. Да, он понимает ее, но от этого понимания всего лишь мужчины совсем не ужасно!

Теплые волны пошли по ее телу.

Каждая клеточка блаженно вытягивала лапки, хрустела суставчиками, хрюкала от удовольствия. Под опущенными веками поплыли цветные круги, в ушах слышался ровный рокот прибоя. Она понимала, что это не морской прибой, а шум крови в ее теле.

С трудом вскинула руки, тяжелые и горячие. И хотя он молчал, но она сказала предостерегающе:

— Довольно, ничего не говори.

Ощутила, когда он наклонился, ее руки, как гибкие лианы, обхватили его крепкую шею.