Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Я поблагодарю Его Светлость и вернусь к тебе, — прошу я подругу севшим голосом и направляюсь искать Теодена.

Что если Наследник Севера тоже может открывать подобные двери?

Мой взгляд метался в поисках самого высокого человека среди присутствующих, но я его не находила. Пещера состояла из множества залов, сейчас наполненных придворными. Их голоса отдавались эхом, от чего у меня моментально разболелась голова. Мы так скорее оглохнем, чем дождёмся подкрепления!

Хозяйственные слуги герцога уже организовали здесь небольшую кухню.

Наконец, краем глаза я замечаю высокого человека в дальнем углу одного из пещерных залов, где находилось несколько женщин. Замираю, присматриваясь, но вскоре понимаю, что это не Теоден.

Эмиль Джеро. Он изучал стену пещеры, проводя по ней пальцем, словно не слышал ничего вокруг. К нему подходили люди, но, не получив ответа, быстро уходили.

Подойдя ближе, я поняла, что привлекло его внимание.

На стене пещеры, покрытой сетью трещин, проступали причудливые, нацарапанные рисунки. Они выглядели так, будто были сделаны неумелой рукой ребёнка. Линии были неровными, края облупились, но изображения сохраняли пугающую ясность.

Четыре рисунка, совсем крохотных.

На первом сферообразный объект парил в небе над группой людей — мужчиной, женщиной, державшей в руке цветок, и мальчиком, — чьи фигуры были изображены грубыми прямыми линиями.

«Бластер», — мелькает у меня в сознании незнакомое слово.

На следующем рисунке мужчина падал, сражённый выстрелом из бластера, в то время как женщину уводили прочь фигуры в шлемах. Ребёнок оставался один. Наконец, последний рисунок завершал этот мрачный рассказ: фигура другого мужчины, с короной на голове, вела ребёнка в пещеру, через светящуюся дверь.

Светящуюся так же, как стены пещеры, в которой мы сейчас находились.

— Сколько их было… брошенных, убитых детей, прежде чем коренное население начало отвечать? Прежде чем они отомстили пришельцам?

Я вздрогнула и перевела взгляд на Эмиля Джеро. Он смотрел на меня открыто, словно впервые решаясь признать, что мы… другие. Что мы отличаемся от остальных.