Баронесса. Эхо забытой цивилизации

— Отпусти меня! Там мои люди, там Яра! — Я попыталась ударить его локтем, чтобы освободиться.

— Талира, так будет лучше. Я принял решение. Я не собираюсь его менять, — спокойно ответил он, не реагируя на мои удары и тщетные попытки слезть с лошади. — Пожалуйста, не мучайся так. Ты только навредишь себе. Всё будет хорошо, я обещаю.

Он крепко прижал мои руки к телу и слегка развернул меня так, чтобы видеть моё лицо. Я кипела от гнева.

Но одновременно внутри нарастал страх: он был серьёзен. Он действительно мог просто взять и увезти меня, запереть в своём «безопасном месте».

— Отпусти меня. Сейчас. Ты не можешь быть серьёзен.

— Талира, со временем ты поймёшь, почему я так поступил. Просто не спорь сейчас…

— Какого Урго?! Кто ты такой, чтобы решать за меня?! Ты мне не муж и не отец! Ты не имеешь права «защищать» меня, принимать решения за меня, и тем более увозить без моего согласия! — я взорвалась, продолжая вырываться из его железной хватки.

В глазах Теодена появилась такая боль, что я сначала даже не поверила своим глазам. Он судорожно вдохнул, как от удара, но продолжал держать меня крепко, чтобы я не упала и не навредила себе.

— Зачем ты постоянно напоминаешь мне об этом?! Почему пытаешься сделать больно? Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, дура! — рявкнул он, и его голос дрогнул."

"— Нет, ты просто хочешь решать за меня! Даже не удосуживаешься меня проинформировать! Ты сам не знаешь, чего хочешь! Сначала отказываешь, игнорируешь меня, а теперь снова называешь «птичкой», даже пытаешься насильно увезти! Отпусти меня!

— Не отпущу!

— Иди в Ургову зад… Ммм! — договорить я не успела.

Теоден резко положил руку мне на затылок, притянул к себе и поцеловал, крепко обнимая другой рукой, так, что мои руки остались прижаты к телу. Я даже ударить его не могла.

Но я и не хотела.

Этот поцелуй ошеломил меня.

— Отпусти… ммм… — промычала я, всхлипнув.

Теоден развернул меня боком и усадил почти на свои колени, продолжая целовать. Его губы были нежными, осторожными, словно он пытался успокоить меня, как дикого зверя.