Смотрящий по России

 — И уже тише, как бы рассуждая сам с собой: — Странно все это, тут до живых никому дела нет, а тут вдруг покойник понадобился.

Только сейчас, при ближайшем рассмотрении, стало заметно, что старик слегка пьян, — выдавали глаза, темные пуговки, сверкавшие будто бы от слез. Пил не с горя, а для веселья, чтобы мир крестов и могил не выглядел таким удручающим.

— Поклонились могилке-то? Ну, эти самые родственники…

— А чего ей кланяться-то, если покойника там нет, — усмехнулся сторож.

Брови Варяга изумленно вскинулись:

— Интересная получается история! Куда же он подевался?

— Хрен его знает, куда он запропастился, — боднул воздух бороденкой сторож и, понизив голос, добавил: — А только без лукавого здесь не обошлось.

— С чего это ты взял?

Взгляд Владислава остановился на ботинках старика, перепачканных глиной. Такое впечатление, что он совмещал должность сторожа и могильщика.

— В сорок третьем это было, осенью, как сейчас помню… Я тогда пацаном еще был. А только после похорон, на сороковой день, могила была разрыта, а пустой гроб рядом с ямой стоял.

— Ну а дальше-то чего? — с интересом спросил Варяг.

— А ничего! — пожал плечами сторож. — Гроб мы сожгли.

— Зачем?

— Так положено. Чтобы нечисть всякая не заводилась. А яму засыпали. Потом в этом месте уже не хоронили, уж больно страшно, — понизил голос старик. — Вот только когда малость все позабылось, вот тогда мы Дуняшу здесь и погребли, — неторопливо и уж как-то очень картинно перекрестился он. — Угорела, сердешная, царствие ей небесное.

— Как так угорела?

— В гараже угорела, зимой, с дачником одним. Они того… для похабного дела в гараже заперлись. Холодно было, вот он двигатель-то и завел. От выхлопных газов угорели. Ему-то что, он мужик, — махнул рукой старик, — спрос не велик, — а она баба, — протянул он со значением, — да еще с двоими ребятишками. Как гараж-то отперли, так она в растопырку и лежит, а мужик на ней. В общем, срамота одна… хотя и жаль бабу, что там говорить! Я ее еще девчонкой знавал, красивая была.

— Невеселую ты историю нам рассказал.

Сторож только скривился:"

"— Мы, чай, не на танцульках.