Бандит. Заберу тебя у мента (СИ)

Скорее всего, она действительно узнала, что ребёнок от мужа, да ещё и увидела меня с Аней… Решила остаться с ним.

Не везёт мне с женщинами.

— Нет, всё нормально, — отвечает ему Эля, и они собираются идти на пост медсестры, очевидно, за выпиской.

Игорь оборачивается и бросает:

— Ну ты понял, с кем она? Оставь нас в покое.

Этот мерзавец подошёл к моей Эльке, обнял её одной рукой, и они пошли к лифту. Я стоял и обтекал. Что это вообще сейчас было?

Я простоял здесь ещё минут 10. В шоке и полном недоумении. Неужели она так на меня обиделась? А главное, не дала мне даже объясниться…

— Серый, — подбегает запыхавшийся Миха и прерывисто бормочет.

— Ну?

— Фух, дай отдышаться, — наклоняется и опирается на колени, — давно не бегал.

— Потом отдышишься!

— У Эли твоей… закрытая черепно-мозговая. Не опасная, но частичная потеря памяти.

— Что? — ошарашенно.

— Что-что?! Она не помнит, что было в эти последние дни или даже недели!"

"В голове каша. Так вот почему она так странно себя вела! Что бы я не сказал, она бы всё равно ничего не вспомнила.

Прусь на пост. Недовольный, но в то же время счастливый. Отдаю букет медсестре.

— Это Вам, — ловко даю ей букет в руки.

На её лице вырисовывается милая улыбка, и она неоднозначно смотрит на меня.

— Спасибо, — берёт ручку и листок, что-то пишет и протягивает.

— Что это? — смотрю на набор цифр.

— Мой номер.

— Цветы Вас ни к чему не обязывают, — возвращаю ей листочек.

Иду к лифту.

Миха хватает листок из рук молоденькой медсестры, кричит «спасибо» и бежит за мной.

— Серый, мы вернём её!

— Да ну тебя, — машу рукой, — пойдём быстрее.

Плен

Выходим из больницы, подходим к автомобилю Игоря. Он вежливо открывает мне дверь и помогает удобно разместиться, отодвигает сидение, чтобы сделать больше пространства для ног.

Я сажусь аккуратно. На моей щиколотке большая ссадина, заклеенная квадратными пластырями. Правая кисть обмотана повязкой.

Осматриваю машину изнутри. Не чувствую комфорта. Всё здесь мне знакомо, но одновременно кажется чужим.

Как странно, привычное мне вдруг перестало быть своим, а стало чем-то далёким и незнакомым на эмоциональном уровне.

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

— Домой, — сухо.

— Я не хочу, там твоя мама.

— Мы едем в наш дом, там её не будет.