Бандитская губерния

 — Он посмотрел на околоточного надзирателя: — Ведь верно, господин Петухов?

— Верно, — отозвался тот.

— Ну, вот видите, — мягко произнес Иван Федорович. — Господин Петухов, как представитель власти, не позволит, чтобы вас выселили из дома невесть куда. Лишние бродяги и люди без определенного места жительства полиции тоже без надобности…

— Спаси вас Бог. — Наталья убрала ладони от лица и благодарно посмотрела на Воловцова. — И вас спаси Бог, — обернулась она к Петухову.

— Ну, вот и все. Вы свободны, — сказал Иван Федорович.

Когда Наталья вышла, Петухов, немного помолчав, произнес с явной долей уважения:

— Умеете вы допросы чинить, господин судебный следователь. Прямо мастерски…

— И вы будете уметь. Коли захотите… Теперь давайте допросим городового Еременко, а потом поговорим с врачом. Как его зовут, подскажите, будьте любезны?

— Андрей Игоревич Живаго, — ответил Петухов.

— Благодарю вас, — кивнул Воловцов. — Так вот, после снятия показаний с городового Еременко поговорим с доктором Живаго.

— Согласен с вами, — ответил околоточный надзиратель и крикнул: — Еременко! Заходи!

Городовой Еременко верою и правдою служил на поприще правопорядка и благочиния вот уже шестнадцать лет без малого. Имел достойную награду — серебряную медаль с профилем государя императора Николая Александровича с одной стороны и надписью «За беспорочную службу в полиции» с другой. Его пост находился в самом южном конце Ямской слободы, за коей лежали луга и выгоны, принадлежащие крестьянским обществам и прочим частным лицам.

Допрос Еременко также проводил Воловцов. Дойдя до места, когда его позвал в дом Кокошиной дворник Ефимка, Иван Федорович поинтересовался:

— А вы его спросили, в чем дело?

— Спросил, — ответил Еременко.

— И что сказал дворник?

— Он сказал, что из покоев его хозяйки сочится дым.

— И вы поспешили к дому Кокошиной…

— Так точно.

— Что вы увидели, поднявшись на второй этаж?

— Жиличку Кокошиной поденщицу Наталью Квасникову, — ответил полицейский.

— Что потом? — задал новый вопрос Воловцов.

— Потом мы втроем подошли к двери квартиры Кокошиной и стали стучаться. Но никто нам не открывал, а дым все шел и шел…

— И тогда вы приняли решение выломать входную дверь, так? — посмотрел на Еременко Иван Федорович.

— Так точно, — снова по-военному ответил Еременко.