Танк Таранович, или Влюблен на всю голову

Ну что, теперь будете меня слушать? Снова раздеваться?

— Аускультировать, а не слушать. Снимайте футболку. Только ее, — быстро добавляет она.

Без каблуков Василиска оказалась малость ниже, чем я люблю. Нет, не малость. Ну что ж, у всех свои недостатки. Красные туфли нам на что? Нам? Подлечись, Соболев.

— Не делайте так.

— Как? — совершенно не своим голосом произношу я.

— Расслабьтесь. Не надо втягивать живот и напрягать руки. Выдохните, Петр Васильевич, вы не на конкурсе красоты, — вот же мелкая зараза.

— Я не напрягаюсь и ничего не втягиваю.

Второй изъян у Василиски я нашел, когда лег на кушетку и она начала меня пальпировать: руки у нее совсем не бархатные. Не сказать, что наждачка, но не то, к чему я привык. Или я просто пытаюсь сейчас найти в ней изъяны, дабы разонравилась?

— Одевайтесь, Петр Васильевич.

— Ну как, сколько мне осталось, Василиса Петровна?

— Я не кукушка и не экстрасенс. Даже если вы здоровы физически и психически, то где гарантия, что, выйдя из клиники, вас, например, не собьет машина на переходе, — ну спасибо.

— Я не хожу пешком, только езжу, поэтому не собьет.

— Отравитесь токсичными продуктами, например, овощами или ягодами.

— Я почти не ем овощи и фрукты. Только мясо и дезинфицирую все вискарем.

— Ну вот вы и выдали себя. В связи с тем, что вы ведете малоподвижный образ жизни, не употребляете в пищу достаточное количество овощей и фруктов, а также злоупотребляете алкоголем, продолжительность вашей жизни, учитывая, вышеперечисленное — скорее всего небольшая.

— О как подловила и завернула. Красава…ица.

— Я вам выпишу все необходимые анализы, ну и дам кое-какие рекомендации, — невозмутимо бросает она. И тут я понимаю, что сейчас она меня выпроводит.

— Ну вы же понимаете, что я пошутил. Я прекрасно питаюсь, много двигаюсь и употребляю алкоголь почти только по праздникам.

— И как часто у вас праздники, Петр Васильевич?

— Не завидуйте, Василиса Петровна. А вообще, давайте так, учитывая, что мы оба взрослые люди, давайте сегодня и устроим себе праздник.

— Вынуждена отказаться, Петр Васильевич. У нас с вами несовместимость. Точнее у меня непереносимость.

— Меня?

— Людей вроде вас.

— Это вы о чем?

— О вашем статусе. Не люблю богатых властных дядек, — саркастично произносит она. — Ну, типа бизнесменов, — тут же добавляет она, проходясь взглядом по моей карте. — У меня аллергия на большие деньги.