Танк Таранович, или Влюблен на всю голову

Обычно люди делают красивую обертку снаружи, не заботясь о том, что внутри. У Василисы же наоборот. На душе стало приятно от того, что у нее есть вкус. Современная кухня в сиреневых тонах. Небольшая, но уютная. Гостиная и, судя по кровати, спальня соединены. Тоже вполне себе ничего. Все светленькое и чистое. И нет здесь никаких разбросанных носков и грязи. Врушка.

— Ав-ав-ав-ав.

— Гондоша, фу. Привыкай к папочке. Будем скоро жить вместе.

— Ав-ав-ав-ав.

— Мяу-мяу-мяу. Обидишь Елена Петровну — побрею тебе жопу, будешь страшненьким.

— Ав-ав-ав-ав-ав-ав.

Кажется, после «побрею жопу», Гондоша стал еще более активным. Ничего другого, как заглянуть в холодильник и скормить что-нибудь собаке, я не придумал. И, бинго, при виде кровяной колбасы, Гондоша замолк и, кажется, посмотрел на меня с любовью.

— Ну вот, надо дружить, теперь ты — Тоша, — откусываю добротный кусок колбасы и кидаю половину палки собаке. — Лови.

И только потом понял, что это перебор. Он же маленький, как кошка. Куда ему столько?

— Слушай, я передумал, давай я тебе половинку половинки дам, — тяну руку, чтобы забрать колбасу, но в ответ мне прилетает громкий рык тяжеловесной собаки, а потом и вовсе эта пушистая тварь меня кусает.

— Гондон!

На счастье четвероногого, руку он мне не прокусил.

— Ну и жри, главное молча.

Никогда я не видел оскал у маленьких собак. Да, собственно, я и у больших его видел только в кино. Этот гондольер совсем не тянет на карманную добрую собачку. А, впрочем, табличка на калитке для кого висит, Соболев?

— Кушай, кушай, Тоша.

Оставляю собаку на кухне и иду исследовать дом дальше. Остановился у лестницы на второй этаж. Напротив нее — дверь. Первое, что пришло в голову — курятник. Открыл и замер.

— Родной ты мой, золотой. Любимый унитазик.

Поворачиваю голову направо — душевая кабина. Когда я испытывал такое счастье в последний раз? Василисонька, прости… ну, тут сам Бог велел все опробовать без тебя. Жаль, очень жаль, что не захватил с собой чистые трусы.

Оазис продолжался до тех пор, пока я не вышел из душа. Ни трусов, ни шорт. Что за фигня? Оглянулся в ванной — ни одного полотенца. Только в корзине для белья — трусы, к сожалению, не мои, носки и полотенце. Разумеется, грязное. Вышел из ванной и замер, когда понял, что входная дверь раскрыта на распашку и нет шавки. А вот голос Василисы где-то неподалеку есть. Юркнул в гостиную и все, сука… ступор.