Багряная радуга

Капитан узнал о его порочной привычке и держит на корабле, чтобы не болтал лишнего? А может, и вовсе отправил на корм рыбам, ибо пристрастившийся к соку мандрагоры офицер опасен.

Какая разница. Главное, что возможности схватить его и вдумчиво допросить — нет. Как и самого капитана. Хотя он не прячется. Расхаживает по Тунису вполне привольно, вот только в сопровождении пятерки головорезов. Не устраивать же сражение на берегу — другие капитаны не поймут. А ведь именно капитаны обеспечивают Тунису и богатство, и защиту.

Так что не одобрит паша нападения своих слуг на Барбароссу. Мягко говоря, не одобрит, вплоть до отрывания тех голов.

Что остается? Кто еще знает время и конечную цель путешествия?

Штурман! Он точно знает, когда и куда, значит, может знать зачем и почему.

— Кто штурман на фрегате?"

"Шпион пожал широкими плечами.

— Какой-то новенький, европеец, кажется, галлиец. Он за все время плавания почти не выходил из своей каюты, так я даже имени его не знаю.

Точно! Провести шебеку по речному фарватеру — это задача именно для штурмана.

— Но нового ты узнаешь?

— Разумеется, господин.

Аль-Шорбан повернулся к аль-Машьяду.

— Найди мне этого штурмана. Возьми под наблюдение. Будем захватывать и допрашивать.

— Не опасно? Если Барбаросса узнает, скандал будет громким.

Небрежный взмах руки.

— Ерунда! Скажем, что ошиблись, еще и извинимся. А допрашивать будем под заклятьем правды, потом маг сотрет ему память. Ошибка — дело житейское. Никто же не пострадал, никому ничего не сломали и не отрезали. Все, приступайте.

И еще одним небрежным взмахом руки отправил посетителей прочь, выполнять мудрые и очень важные руководящие указания.

Посетители откланялись, но уже в дверях шпион остановился, обернулся.

— Простите великодушно, господин, но, может быть, вам будет интересно.

— Что, и в гальюн не выходили? — усмехнулся паша.

— Именно что нет, у них в каюте был свой, как и у капитана. И еду, кажется, сами себе готовили. Так что больше ничего добавить не могу. Прощайте, господин.

Уф-ф, аль-Машьяд облегченно вздохнул. Кажется, все прошло отлично.