Багряная радуга

Большое окно, высокие потолки… настолько высокие, что у посетителя закралось подозрение, не подслушивает ли кто ведущиеся здесь разговоры? Больно уж узор, украшавший верхнюю часть одной из стен, походил на искусно сделанную перегородку, сквозь которую, кстати, можно и подсматривать.

Хм-м, а кому позволено следить за столь могущественным вельможей?

Впрочем, это дела сильных мира сего, а ему, аль-Машьяду, сейчас важнее доложить красиво, чтобы и аль-Шорбан, и тот, кто наверху, оценили. Ну, начинай, спрашивай!

— Барбаросса возвратился в Тунис.

— Да, господин, и очень подробно. Но может быть, вы пожелаете выслушать его сами? Он ждет за дверью и рассказывает интересные вещи.

Вообще-то это не дело, чтобы господин опускался до какого-то мелкого шпика. Аль-Машьяд об этом знает, тем не менее не постеснялся предложить личную беседу. Значит, должно прозвучать нечто важное. Если слуга не соскучился по плетям, конечно.

— Ну что же, зови.

В кабинет вошел высокий широкоплечий мужчина, одетый пестро, как принято у удачливых моряков.

— Как тебя зовут?

— Салем, господин. Сегодня я — Салем.

О как⁈

— А завтра?

— Это будет зависеть от обстоятельств. Желаете услышать рассказ о походе «Внимательного», как я понимаю.

Не любишь говорить о себе? Да ради Всевышнего! Только…

— Кем ты был на том фрегате?

— Матросом, господин, простым матросом. — И, заметив красноречивый взгляд аль-Шорбана, поспешил добавить: — Тогда я был одет несколько иначе и вел себя несколько по-другому.

«Мог бы и здесь вести себя поскромнее». Но это у главного шпиона промелькнуло только в мыслях, незачем пока наседать на человека, замкнется еще, умолчит от какой-никакой мелочи. В деле, где мелочей в принципе быть не может.

— Итак?

— Итак…

Фрегат «Внимательный» вышел из порта Туниса ровно две недели назад и сразу взял курс на Каир.

Во-от.