Аватар

Причем не только мужские…

– Что скажешь?"

"– Судя по всему, это были беженцы. – пожал плечами Унр. – Какой-нибудь мелкий род, полагаю. Бандиты напали ночью. Дозорных сняли сразу, остальные оказались не готовы сражаться. Всё же не боевой отряд. Сдались, позволив себя связать. Видишь раны? Такие не получают в бою, их просто прирезали…

Я присел и дотронулся до одного из тел – остыть толком не успело. Следы от веревки на запястьях. Перевернув на спину, обнаружил несколько грубых разрезов в области сердца – убийцы не побрезговали забрать кристаллы.

– У них были собаки. – заметила Дайла. – Скорее всего тех, кто попытался бежать или спрятаться тоже поймали.

– Верно. – согласился тысячник. – Когда они убедились, что никто не ушел, то слегка задержались. Женщин убили последними, увести не рискнули. Затем собрали всё мало-мальски ценное, потушили костры и ушли. Не так уж давно, похоже. Можем попробовать их догнать…

– Зачем? – спросил я. – Случившееся, конечно, в высшей степени печально, но мы прибыли сюда не ради того, чтобы вершить правосудие.

– Простите.

– Не стоит. – поморщился я. – Просто если считаешь, что мы должны вмешаться, то обоснуй это как-то иначе. Например, с точки зрения нашей выгоды.

– Тогда… Не знаю, насколько мы далеко от столицы, но вряд ли такое возможно совсем уж рядом. Значит наш путь займет какое-то время. День, два, а то и больше. Если захватить часть разбойников живьем, связать и вести за собой, то в глазах патрулей мы будем выглядеть куда убедительнее…

– У нас и так есть бумаги.

– За моей спиной не стоят сотни воинов, а вести о поражении уже разошлись. На нас в любом случае будут коситься. К тому же, если это место обнаружат, то бандитов будут искать и наша группа окажется под подозрением. Особенно с учетом оставленных поблизости следов…

Вообще-то мы могли отдать тела Адским Гончим, которые вполне могли поглотить плоть, добавив её к своей боевой форме, однако возражать не стал.

– Звучит достаточно разумно. – кивнул я. – У вас принято брать бандитов живьем?

– В нашей империи даже у преступников есть право высказаться в свою защиту. Судьи способны определять ложь, трупы праведников и злодеев молчат одинаково.