Авантюристка в деле, или Женитесь на мне, милорд! (СИ)

Я пряталась под навесами, крышами домов, но всё равно вымокла до последней нитки.

Оставив позади десятки улиц, поворотов и переулков, оказалась-таки там, где нужно. Узкая улочка, с вросшими в неё хилыми домишками, сейчас выглядела, как чёрная страшная пасть чудовища, а в самом её конце мерцал огонёк от одинокой свечи.

Однако отступать было поздно. Поэтому, сжав руки в кулаки и сделав глубокий вдох, шагнула вперёд. Словно мотылёк, манимый светом, я не спеша приближалась к своей цели.

Дом Саймона Флота снаружи и внутри был самым простым: низенький, ничем не примечательный, с двумя комнатами и небольшой кухней.

Из мыслей меня вырвал суровый мужской бас.

Обойдя дом слева и спрятавшись от дождя под навесом из кусков парусины, я совсем немного приподнялась, чтобы рассмотреть помещение. В комнате находилось двое: сам Саймон Флот и… Тома.

— Чёрт бы побрал этот дождь! — выругался глава гильдии. — У нас нет времени, а тот идиот, которого ты послал, вернулся ни с чем. Они уже наверняка увеличили охрану!

— Всё идёт по плану, пока можно не переживать, — сухо проговорил Тома.

— Не переживать? — Флот явно был на пределе своего терпения. — Если мы не достанем этот чёртов артефакт, то нас всех вздёрнут на виселице! Брэдбери нам уже не поможет… нам уже никто не поможет!

— И всё-таки, — по сравнению с нашим хозяином Тома выглядел совершенно спокойным.

Для меня такое поведение было удивительным, потому что по его же уверениям, Тома до поросячьего визга боялся Саймона Флота. А сейчас? Ни единого намёка на страх. Я бы даже сказала, что он вёл себя очень непосредственно и раскованно, словно сидел не в доме самого опасного человека в городе, а вел беседу с лучшим другом.

— Тебе нужно было за всем проследить, — недовольно пробурчал Флот. — В итоге потеряли двух человек.

— Одного.

— Что?

— Мы потеряли одного. Сам говорил, что давно планировал от неё избавиться."

"К горлу подступил тугой неприятный комок, внутренности сжались от боли и обиды, а выступившие слёзы душили настолько, что дыхание стало прерывистым.