Авантюристка Кейт. На краю земли

— Ты считаешь, что быть принцессой — это работа?

— И это тоже, но ты меня-ик, — сделав глоток сидра, чтобы подавить икоту, продолжила, — я считаю своим любимым занятием творить на заводах что-то новое. А ты, поскольку наследник… надо же, отпустило, — искренне удивилась я, поскольку икать действительно перестала, — должен присутствовать в Константинуполисе. Вывод…

— Вывод? — одна из его красивых тёмных бровей вопрошающе изогнулась.

— Какая это семья, если я там, а ты тут, то есть в Византии, — патетично вскинув указательный палец к потолку, торжествующе вскричала я.

"— Да, дилемма, — согласно покивал наследник престола, — вот, попей, оно холодное, и вкусное, — ко мне пододвинули какой-то напиток с ароматом мёда. И когда успели принести?

Посмотрев на спокойное лицо Кости, с сомнением принюхалась.

— Оно поможет убрать икоту, — весомый аргумент.

И я решилась.

— Кейт, ты согласилась выйти за меня замуж, — уверенно заявил Константин.

— Даа?

— Да.

— А где священник?

— Нужно найти его. Может, он в храме. Здесь есть церковь? — окликнул принц проходившую мимо подавальщицу.

Та отчаянно закивала и даже адрес назвала.

— Ну вот, проблем нет, никаких препятствий для исполнения нашего желания.

— Ого, ну хорошо, — я очень сильно хотела спать, да так, что глаза сами собой закрывались и мне уже мечталось просто прилечь. А если для этого нужно было обвенчаться, то ладно, чего уж.

***

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведёт до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! А-а-а! — напевала девушка, висевшая на широком плече Константина.

— Ваше Высочество Катерина, — его так и подмывало хлопнуть её по упругой округлой попке, но принц сдержался усилием воли и просто чуть крепче сжал длинные, стройные ноги, — не кричи так! Нас поймают твои люди и мы не поженимся!

— А? Хи-хи! — пьяненько рассмеялась Кейт в ответ, — боишься, мои воины помнут твою породистую мордашку, Ваше Высочество? — фыркнула она и икнула: — Ик! Ты же меня украл, подло напоив.

Константин закатил глаза, прося терпения у Всевышнего, а сам поспешил скрыться среди узких улочек Тортуса.