Аукцион невинности. Двойная ставка

Так и вижу, как палец нажимает на курок, легкая отдача, доля секунды — и ровное отверстие появляется во лбу человека. Но я надел крест и убрал ствол, пятнадцать лет не брал его в руки. После того утра в старом дворе, когда я чуть не убил ребенка.

Не убил чисто случайно, вот это был самый, мать его, охуительный знак, что все, надо завязывать, уходить, пусть и некрасиво. А вот сейчас ладонь чешется снова взять оружие, да и есть такой шикарный повод.

— Да, так все и сделайте, докладывать мне, все, идите.

Звоню Саше, но абонент вне зоны действия сети.

— Захар Данилович, у нас срочные дела. Извините, господа, но дальше без босса. Все, что надо, он потом подпишет.

— В чем дело? — Шумилов смотрит строго, мне, как подчиненному должно быть страшно, и именно это нужно показать, но не сейчас.

— Она пропала, — всего два слова, Захар меняется в лице, резко встает, выходит не попрощавшись. Он знает, о ком я, ничего не нужно объяснять. Мы любим одну женщину, приходится принимать этот факт.

— Кто?

— Чернов, она у него.

— Он звонил? Чего хочет? Тимур, ты понимаешь, что это война? Что, сука, я сверну ему шею и оторву голову, если он, хоть пальцем ее тронет?

— Не тронет, думаю, что нет, Чернов ее отец. А если ты что-то сделаешь ему, то сядешь далеко и надолго. Здесь надо включать голову, а не махать кулаками.

Идем по коридору, Захар напряжен, тяжело дышит, но вот резко останавливается, смотрит в глаза.

— Да мне поебать! Надо будет, и сяду, но, сука, не позволю никому так поступать. Мне хватило Алины, ее ублюдочного брата, той всей ситуации. Меня удивляет, почему ты так спокоен? Похуй на нее? Потрахал и забыл, другую найдешь?"

"Чисто инерция, ничего больше. Я даже не отвечал в этот момент за свой кулак, который полетел в челюсть Шумилова. Сильно вышло, Захар пошатнулся, сделал шаг назад, женщина, проходящая мимо, завизжала.

Не ответил, просто смотрит исподлобья тяжелым взглядом. Александра раскрывает в нас самые хорошие и низкие качества. Из-за нее друг другу способны глотки перегрызть, но Шумилов меняется, ему на пользу любовь, а то, что это она я вижу.

— Я спокоен, потому что хоть кому-то из нас нужно думать головой, а не говном вместо мозга.