Атомный поезд. Том 1

Игнорируя лифт, Оксана взлетела по лестнице на четвертый этаж, как выпущенная из клетки птица, с наслаждением расправившая занемевшие крылья. Но птица рвется к облакам, повинуясь инстинктам, а она и сама не могла понять, какое именно чувство гнало ее по напичканному офисами зданию. Любовь? Очень сомнительно. Любопытство? Вероятно. Тяга к новым ощущениям? Еще вероятнее. Интерес к незнакомой, острой и безумной игре? Вполне возможно… А скорее – пряный коктейль из всех перечисленных компонентов.

Впрочем, она не привыкла глубоко анализировать свои ощущения и обычно даже не задумывалась над ними.

Через несколько минут загорелые ноги принесли ее ладное тело к стальной двери, деликатно обшитой светло-коричневым ламинатом с вычурной золоченой табличкой «ООО Строительные материалы».

Оксана не успела нажать кнопку звонка, как дверь раскрылась. Шкафообразный охранник, не чета сидящему внизу увальню, обозначил уважительный жест.

– Проходите, пожалуйста, Степан Григорьевич вас ждет.

Это подчеркнутое уважение, несомненно, входило в состав того коктейля, за которым она каждый раз торопилась на встречу с Суреном.

В просторной приемной девушка получила очередную дозу внимания: красивая секретарша встретила ее ослепительной улыбкой, предназначенной для VIP-персон, и повторила:

– Пожалуйста, Степан Григорьевич вас ожидает.

Улыбнувшись в ответ, Оксана поправила прическу и куснула губы, чтобы они стали ярче. Сквозь двойную дверь она прошла в просторный, обставленный дорогой офисной мебелью кабинет.

Сурен уже шел ей навстречу, широко улыбаясь и расставив руки для объятий.

– Здравствуй, Барби! Ты все хорошеешь! Мне всегда радостно тебя видеть!

Он поцеловал Оксану в лоб и обе щеки, то ли по-дружески, то ли по-отечески.

Сурену Бабияну недавно исполнилось шестьдесят пять, он был на двадцать лет старше Оксаниного отца, а ей вполне годился в деды. Назвать его красивым или симпатичным было нельзя. Большая лысина, окруженная венчиком редких седых волос, морщинистый лоб, круглые серые глаза, большой клювообразный нос, впалые щеки, тоненькие седые усики-стрелочки.

Хотя он брился каждое утро, седая щетина пробивалась вновь очень быстро, создавая впечатление некоторой неряшливости, но тонкий запах дорогого одеколона вносил поправку: никакая это не неряшливость, а модная «шведская небритость», ради которой за баснословные деньги приобретаются специальные бреющие машинки.