Атомный поезд. Том 1

Но если честно признался и исправить старается – значит, честный человек, ему можно верить… А если начинает маскировать, фальсифицировать, выкручиваться – тогда человек гнилой, и надо к нему повнимательней присматриваться!

Сомов собрал все, относящееся к Белову, в один файл, сбросил под паролем на дискету, а дискету запер в маленький, но надежный сейф.

Потом он прочел несколько сообщений доверенных лиц. Так, ерунда: прапорщик Свиридов тайком пронес сигареты и в нарушение правил внутреннего распорядка курит в межвагонных переходах (а кстати, Белов тоже курит, причем при подчиненных!), прапорщик Конев заснул на дежурстве у кругового перископа, лейтенант Матвеев жаловался, что эта железная коробка ему осточертела… Мелочевка, конечно.

Сомов сжал внушительный кулак и довольно осмотрел его со всех сторон. Одно маленькое нарушение – действительно ерунда, второе – уже система, а третье – это, извините, линия поведения… Он стал распределять информацию по личным делам проштрафившихся.

– Товарищ майор, старший лейтенант Гамалиев к доктору ходил. Придумал, что руку прищемил, и ушел с поста, – раздался приглушенный голос.

– И что?

– Да ничего. Она его не пустила. Постоял, постоял под дверью, да пошел обратно.

– Ладно, молодец, наблюдай дальше и докладывай!

Сомов не распознал голоса: может, кто-то из его доверенных лиц, а может какой-то инициативник.

Ложился спать он уже поздно, когда до Кротово оставалось часа два езды.

Глава 6

Служебные отношения

Ржавую защелку сторож сноровисто отбил молотком, навалившись всем телом с трудом отвалил тяжелую калитку на заскорузлых, отчаянно скрипящих петлях. В огромном заброшенном депо гулко прокатилось эхо неожиданного вторжения.

"– Давайте, смотрите, а я здесь постою, на солнышке, – сказал сторож, отступая в сторону. Четыре человека, инстинктивно пригибаясь, вошли внутрь через проржавевшие ворота. Здесь царил полумрак: пробивавшиеся сквозь проломы в выгнутой крыше солнечные лучи разжижали густую, как высохший мазут, и столь же черную темноту, тут и там материализующуюся в угловатые силуэты старинной железнодорожной техники.