Атомный поезд. Том 1

– Развелось дармоедов, только деньги хотят получать… Вчера дома смотрю: мышь залезла к коту в тарелку и жрет его «Китти-кэт», а он сидит и на нее смотрит! Ты же, гад, должен у меня дома мышей ловить, за это я тебя кормлю!

Он потянулся к рюмке, но теперь подскочил и наполнил ее Алик.

– Только знаешь, я сам в этом виноват! Ведь, если бы я кота не кормил, он бы был голодный и эту мышь обязательно сожрал! Правильно, Барби?

Оксану била нервная дрожь.

– А если… они… утонут? – с трудом вымолвили дрожащие губы.

– Да ну, что ты, тут недалеко, – добродушно рассмеялся Сурен.

Действительно, два пловца постепенно приближались к берегу.

– Теперь послушай про наши дела, – тон его заметно смягчился. – Между нами должна быть полная ясность. Хочешь, возьму тебя на работу. Хочешь, сниму тебе квартиру, обеспечу содержание – не работай, делай, что хочешь. Хочешь, поедем в Турцию отдохнем. Или в Венецию, на гондолах кататься. Это все можно. Но семью рушить – извини! Хочешь замуж, пожалуйста, выходи за своего лейтенанта.

Бабиян замолчал. В запале он соврал, прогнал чернух у, задвинул фуфло. Управлять кадровыми расстановками в ракетных войсках он пока не мог. Но вырвалось слово, а за слова отвечать надо… Если не перед этой девчонкой, то перед самим собой!

– Свадьбу вам справлю хорошую, оплачу все!

Это совсем другое дело, это он и вправду может.

– В общем, в жизни я тебе помогу. Но глупости всякие из головы выбрось! Ты меня поняла, Барби?

Перед Оксаной сидел прежний Сурен.

– Ну все, хватит, пойдем вниз, я тебя успокою… Эти ведь козлы хотели посмотреть, как мы трахаться будем. А нам зрители ни к чему. Хочешь, и Алик за борт прыгнет?

Телохранитель почтительно смотрел на хозяина. У Оксаны ни на миг не возникло сомнения, что если Сурен прикажет, он прямо в одежде бросится в воду. Она замотала головой.

– Нет, нет, не хочу…

Сурен довольно улыбнулся.

– Ну, тогда ладно. Пойдем вниз, Барби!"

"Никакого настроения у Оксаны не было, но в такой ситуации деваться некуда. Иначе можно самой оказаться за бортом.

Каюта была крохотной: в половину обычного железнодорожного купе, с единственным лежачим местом, занимающим практически всю ее площадь. Такая каюта действительно не годилась для длительных или даже коротких путешествий. Она предназначалась только для одного. И была использована по своему прямому назначению.