Атомный перебежчик

«Рисковать так рисковать», – бодро подумал Коган и двинулся к людям.

Он шел и рассматривал незнакомцев. Четверо. Двоим лет по пятьдесят примерно, двое помоложе, лет по сорок. Одеты характерно для этих мест. Нельзя с уверенностью сказать ничего об их профессии. Ясно, что не городские жители, что не из легковой машины вышли подышать свежим воздухом, чтобы потом снова вернуться в город и засесть за бумаги в своей конторе. Теплые ботинки, куртки, меховые шапки. Один, высокий, покуривает трубку. Рядом с ним человек с нервными движениями.

«Интересно, что они думают обо мне?»

Коган поправил автомат на ремне. Одет он был примерно так же, как и эти люди. Свой белый рваный маскировочный костюм он утопил в реке. С автоматом Борис расставаться пока не решился. Может, и зря, а может, еще и пригодится. Вот сейчас все и решится.

– Гу квелль! – старательно выговаривая норвежские слова, поздоровался Коган и широко улыбнулся, демонстрируя свои миролюбивые намерения.

Лица норвежцев оставались каменными, только тот, что с трубкой, смотрел на него с каким-то странным интересом. Впрочем, двое сунули руки в карманы курток. Там вполне могли оказаться пистолеты, но отступать назад уже было поздно. Неизвестно, что с Буториным. Может быть, фашисты уже идут по следу самого Когана. С собаками, например.

Виновато улыбнувшись, Борис поправил автомат и снова заговорил, подглядывая в свой блокнот:

– Арь дэ ну́ен сом сна́ккерь рю́ссиск харь? Яй арь рюссиск.

Норвежцы переглянулись. Как показалось Когану, они выжидающе смотрели на того, длинного, с трубкой. Он наконец вытащил мундштук изо рта, постучал трубкой по каблуку своего ботинка и не спеша спрятал ее в карман.

– Вам повезло, из всех нас я немного говорю по-русски, – сказал он довольно чисто, но с сильным акцентом.

– Кто вы такой? Вы сказали, русский. Но вы с оружием. Вы диверсант, разведчик? Вас забросили в тыл с парашютом?

– Как я сюда попал, большого значения не имеет. И если я вас не знаю и не могу вам доверять, то и вы находитесь в таком же положении. – Коган поперхнулся, злясь на себя, что разговаривает такими заумными словами с человеком, который плохо говорит по-русски и примерно так же понимает русскую речь. Но длинный, кажется, понял.