Атомный перебежчик

Одежда потом…

Тихий стук в окно заставил ученого замереть на месте. Показалось? Гейзенберг потушил свет и подошел к окну. Что там? Кто-то в саду? Снова в голову начали закрадываться мысли о гестапо.

Но тут между деревьями мелькнула фигура мужчины в пальто и шляпе. Незнакомец снял шляпу и церемонно поклонился.

– Господи, Клаус! – вполголоса проговорил профессор. – Вы испугали меня. Что это значит? Почему вы через сад?

– Тише, профессор, – прошептал молодой человек. – Хорошо, что вы потушили свет. Вы позволите мне войти?

– Конечно, конечно! – засуетился Гейзенберг, открывая пошире застекленную дверь и пропуская ночного гостя.

Гость вошел в кабинет, подождал, пока профессор закроет дверь, задвинет плотные шторы на окнах, пока зажжет свет, потом снял пальто и бросил его вместе со шляпой на стул. Невысокий, широкоплечий, русоволосый, он подошел бы для любого фото в журнал или для плаката: «Немцы выбирают спорт и здоровый образ жизни.

Профессор под пристальным взглядом гостя опустил глаза и начал суетиться возле спиртовки со стоящим над ней кофейником. Он стал пространно говорить о погоде, о том, что не смог в субботу купить сливочного масла, а в его возрасте организму нужен кальций, чтобы не начал развиваться сколиоз.

– Профессор, – тихо заговорил гость. – Что с вами произошло? Я же вижу, что вы изменились, вы не тот прежний Вернер Гейзенберг – боец от науки, яркий теоретик, генератор идей.

"Гейзенберг вздрогнул, но не повернулся. Он старательно вытер стол, зажег спиртовку, поправил кофейник, расставил на столе чашечки и только потом, собравшись с мыслями, обернулся к гостю. Злость на себя, злость на гестапо, на нацистов, которые пришли к власти, которых боготворит немецкий народ и ненавидят все остальные.

– Наука, дорогой мой мальчик! Наука развивается вне зависимости от погодных условий, вне войны или эпидемии, вне природных катаклизмов.