Атомный перебежчик

– Вы правы, мы не физики, – терпеливо заметил Шелестов. – У нас другая работа. Физикам – заниматься физикой, а нам… спасать мир от действий тех, кто воспользовался достижениями физиков, чтобы покорить мир. Думаю, что физикам наша работа не под силу. Вот мы и не претендуем на научные знания. Нам необходим ваш совет, совет ученого, который хорошо знает среду немецких физиков и который хорошо знал Клауса Венге.

– Да-да, вам его надо найти, – кивнул ученый. – И вы хотите понять, где его можно искать, куда он мог эмигрировать, как Эйнштейн в 1933 году?

– Венге не эмигрировал, – поправил Коган.

– Ну как бы вам его описать, – подумав, проговорил Горохов.

– Скажите, Лев Сергеевич, – снова заговорил Коган, – а насколько Венге гибкий человек? Придерживается ли он в жизни и науке раз и навсегда выбранной позиции или склонен менять убеждения по каким-то вопросам, если ситуация изменилась или поступила новая информация, сделано открытие?

– Хороший вопрос, – одобрительно кивнул головой Горохов. – Пожалуй, Клаус способен изменить точку зрения под давлением новых фактов, принять то, чему он был противником до того.

– У Венге были друзья? – поинтересовался Сосновский. – Ну, такие, чтобы закадычные, неразлейвода! В Германии или за границей?

– Ученым вообще свойственно поддерживать дружеские отношения с коллегами в любой части света, если они работают в одном направлении, в одной теме и являются приверженцами одной научной школы, одних принципов. Но при такой постановке вопроса я, пожалуй, отнесусь с осторожностью с выводами об искренней дружбе. Я знаю, что он нравился женщинам.