Атомный перебежчик

Наконец он справился с собой и замахал руками:

– Нет, нет! Я не могу этого принять. Вы с ума сошли! Вам воевать, вам с врагом сражаться, а мы будем ваш паек есть. Вам силы нужны… Как это говорится: твердая рука и верный глаз. Нет-нет, товарищи, и не уговаривайте!

– Дорогой вы наш профессор. – Сосновский подошел к Горохову, с улыбкой взял его под руку и подвел к столу. – Понимаете, мы сейчас на отдыхе, у нас трехразовое питание по хорошему разряду. Скоро мы отбудем… э-э, к месту прохождения службы, и нас снова там будут кормить.

Последние слова Сосновский произнес, глядя пристально в глаза профессору, тот не выдержал этого искреннего взгляда и смутился. Горохов прошелся по комнате, дернул нервно шеей, дернул еще раз, зябко потер руки, потом снова вернулся к столу и посмотрел на продукты.

– Вы, конечно, правы. Сейчас такое время, что каждый делится с ближним всем, чем может. А кто ближе своему народу, как не Красная армия.

– Как так? – опешил Буторин. – А почему же они…

– Нет, вы не поняли меня, – поспешил успокоить гостей Горохов. – Старшая девочка, ей четырнадцать уже, она на фабрике шьет белье для красноармейцев. У нее продуктовые карточки от фабрики. Тем и кормятся. А здесь у нее в квартире младшая сестричка. Она не может ходить.

– Профессор, делайте, что хотите и поступайте так, как вам велит ваше сердце, – закончил споры Шелестов. – А сейчас давайте-ка заварим чайку, посидим и поговорим. Лучше всего разговоры разговаривать за чаем. Правда?

Молчаливый Коган вздохнул и, убедившись, что тягостные споры закончены, взял чайник, и стал наливать в него воду.