Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

– Счастье – это когда желаемое совпадает с неизбежным, дорогой Виктор Степанович, а Интернет вряд ли можно отнести к категории неизбежного. Зависимыми от него становятся только слабохарактерные люди да бездельники.

– В этом я с вами согласен.

Разговор сам собой увял.

Пальковский снова обмяк на сиденье, закрыв глаза.

Дрёмов уставился в экран.

Моторист и бортинженер о чём-то разговаривали вполголоса, бдительно следя за показаниями приборов и радаров.

Инга молчала, думая о своём.

Вербов поискал тему для разговора, потом решил не проявлять инициативы при отсутствии таковой у остальных членов экспедиции и тоже закрыл глаза.

Пробуждение наступило внезапно: сначала сработала интуиция, заставив организм выйти из полусонного состояния, потом донёсся громкий голос Володи Пинчука:

– Кэп, проснись! На радаре каракатица!

Вербов рывком переместил себя к экрану сонара, опередив не сразу проснувшегося Лобанова.

По зеленоватому фосфоресцировавшему полю экрана ползло чуть более ярко светящееся пятнышко, похожее на червячка.

– Что это? – осведомился Вербов.

– Акула, – хрипло, с шутливой интонацией ответил не менее удивлённый Лобанов.

– Откуда здесь акулы?

– Это я образно… конечно, это не акула. Двойной корпус, как у нашего «Краба», но размеры поскромнее.

– Мини-субмарина! – предположил Пинчук. – Может, наш «Глазастик»?

– Что здесь делает «Глазастик»? Купол отсюда по меньшей мере в двадцати километрах.

– Значит, это не наш робот, – пожал плечами бортинженер. – Может, тот американец, что бросался гранатами?

– За ним! – скомандовал Вербов.

– А если он шарахнет торпедой? – сказал моторист.

– Была бы у него торпеда, уже шарахнул бы. – Лобанов включил двигатель.

«Краб» устремился вслед за мелькнувшим «червячком».

Пассажиры обступили сиденья экипажа.

Одно время казалось, что найти неизвестного обитателя глубин озера не удастся, вода вокруг казалась стерильно чистой, ни одна медуза, ни одна водоросль не замутняла её девственной прозрачности, ни одно движение не нарушало мёртвого покоя тысячелетних вод.

– Это не «Мистик»! – уверенно заявил Лобанов. – У американского батиплава размеры такие же, как у нашего «Краба», а у этого длина три метра, высота два.

– Значит, это «Глазастик», – с прежним философским хладнокровием сказал бортинженер.