Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

То же самое сделал и капитан «Крыма», проявив отличную реакцию."

"«Кальмар» ответил мощным гидроударом, от которого «заквакали» стены подлодки. Закричали операторы! Но лодка продолжала двигаться, и генератор шумового радиоимпульса не отключился. Вспыхнул прожектор, ослепляя гиганта. К нему присоединился луч лазера. И «кальмар» не выдержал тройного удара. Изогнувшись немыслимым пируэтом, отвернул в сторону, исчез в темноте.

– Барк, уходите! – крикнул Ступин ещё раз. – Он вернётся!

На этот раз американский капитан послушался.

Субмарина начала подниматься.

– Мы тоже уходим? – хрипло выговорил Баринов, бледный до синевы, отнимая руки от ушей и озабоченно разглядывая кровь на ладонях.

– Остаёмся, – сказал Ступин, также вытирая кровь под носом. – Надо прекращать эти игры с американцами.

– Ты о чём, Семёнович?

Ступин не ответил, обдумывая возникшую в голове идею.

Глава 30

Коралловые муки

Время шло, больше ничего не происходило, «осьминоги» не появлялись, и Вербов решился на вылазку к гигантскому кокону, создающему впечатление живого организма.

– Останьтесь здесь, – приказал он, автоматически проверив наличие световых гранат под стволом «Шептуна». – Если на меня охрана не отреагирует, присоединитесь.

– Хорошо, – односложно ответила Инга.

Шпачков промолчал. Он не жаловался на усталость или неудобства положения, терпел, но чувствовалось, что силы океанолога подходят к концу.

– Ничего, Виктор Степанович, – подбодрил его Денис, – скоро всё закончится.

– Жаль, – отозвался учёный.

– Чего жаль? – не понял Вербов.

– Это я о своём, – невесело сказал Шпачков. – Жаль, что голова созревает так поздно, в отличие от других органов тела, когда уже ничего нельзя исправить.

– Что вы хотите исправить?

– Ошибки молодости. Отец у меня прокурор во Владивостоке, предлагал поступать в юридический, но я гордо пошёл в океанологи.

– Теперь жалеете? – поинтересовалась Богушанская.

– Да не очень. Хотя, если бы стал юристом, сидел бы сейчас спокойно в кабинете и не думал бы ни о каких старогеях.

– Зато здесь намного интересней.

– И опасней. – Шпачков издал нервный смешок. – Не обращайте на меня внимания, молодые люди, иногда я становлюсь невыносимым меланхоликом.

– Ждите, – сказал Вербов, направляя скутер к светящемуся «яйцу».

Никто из «местных» не обратил внимания на его манёвр. Охранники «яйца» – «осьминоги» если и опекали кокон, то не имели функций фагоцитов в человеческой крови, подчиняясь заложенным в них программам.