Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

– Кто такие старогеи?

– Так мы назвали подводных обитателей.

– Дельфины? Кальмары?

– Скорее всего, ни то, ни другое. Но это отдельный разговор.

– И всё же мы попробуем освободиться. Отзовите своих водолазов и убирайтесь отсюда!

– Ага, щас! – пробурчал Пинчук. – Только зубы почистим.

– Если вы начнёте стрелять, сюда ворвётся струя воды под давлением в тысячу атмосфер! Она всё разрушит! Будут уничтожены не только артефакты, но и подводные лодки!

– Да и преисподняя с ними! Сами же утверждаете, что их экипажи мертвы.

– Боюсь, очень скоро вы пожалеете о своём решении.

– Шит! Это наши проблемы!

– Хрен с ними, командир, – бросил Пинчук в сердцах. – Пусть делают что хотят. Надо предупредить Брайдера.

– Сначала надо как-то выручить нашу пару.

– Я надену костюм и пойду им навстречу, – торопливо предложил Шторкин.

– Ты прошёл водолазную подготовку?

– Спецкурс подводного диверсанта.

– Ладно, посмотрим. – Лобанов дал крен, направляя батиплав в обход американской субмарины.

– А если они и в самом деле пальнут по стене пещеры? – поинтересовался Комов.

– Этого нельзя допустить! – воскликнул лейтенант.

– К сожалению, нам нечем им пригрозить.

– Брайдер что-нибудь придумает, – сказал Комов.

– Пока мы доберёмся до «Десны», пиндосы уже начнут стрелять!

– Не сумасшедшие же они, в конце концов.

В это время «Канзас» – длинная металлическая сигара диаметром восемь метров, полная скрытой угрозы, – медленно двинулся в глубь зала, минуя конус, остановился в сотне метров от стены зала, по которой изредка пробегали цепочки тусклых жёлтых огоньков.

– Они всё-таки решили стрелять!

Лобанов процедил сквозь зубы проклятие, развернул батиплав и подвесил его перед носом «Канзаса».

– Капитан Маликофф! Ещё раз предупреждаю…

– Идите к чёрту! – лаконично ответил командир лодки. – Мы не собираемся торчать здесь в качестве экспоната музея. Даю пять минут и начинаю атаку!

– Мы не уйдём!

– В таком случае обойдёмся без вашего согласия. Отсчёт пошёл!

Пинчук постучал себя пальцем по лбу.

– У них у всех комплекс неполноценности!

Шторкин взялся за автомат, будто мог этим пресечь намерение капитана «Канзаса».

Лобанов оскалился, представляя, как субмарину насквозь прошивает торпеда.

– Придётся отступить! Эти шизофреники не остановятся!

«Краб» сдал назад к конусу.

Шторкин начал вызывать Вербова, надсаживаясь так, будто от этого зависело, услышит его полковник или нет.

Какое-то движение зародилось в фиолетовом мраке в глубине зала.