Ассирийский мушаркишу

"

"Я переполз на противоположный край сторожевого хода, закрепил там якорёк надежно, заведя веревку за зубец, спустился на внутренний склон вала, который был более пологим, градусов двадцать пять, поэтому намного шире. Наверное, его поливали, потому что был покрыт травой. В одном месте я вляпался левой ногой во что-то не слишком сухое. По специфичному аромату определил, что это коровья лепёшка. Наверное, согнали в город скот со всей округи, и теперь это сказывалось. Долго тер подошву кожаного башмака без каблука о сухую землю, избавляясь от навоза.

По народной примете это к деньгам. Судя по тому количеству, сколько налипло на мою обувь, к деньжищам.

У подножия холма стояли галеры. Наверняка их затащили сюда, узнав о приближении ассирийской армии. Держат на всякий случай. Смять находившихся на берегу наших союзников будет нетрудно. Я не видел среди них отважных вояк. Скорее, таких же героев, как те, что собирались отстоять Сидон. Двигаясь от одной галеры к другой плавно и в рваном ритме, как привидение, я направился к воротам.

Так труднее и медленнее перемещаться, зато безопаснее. Народ нынче избыточно суеверный, а по ночам и вовсе зашуганный. Если меня кто-то увидит, примет за нечистую силу, с которой лучше не связываться. По пути отметил, что в обеих башнях, мимо которых проскользнул, двери открыты. Наверное, чтобы был сквозняк. Воздух в каменных помещениях за день нагреваются сильно. К ночи в них жуткая духота.

Внутренние ворота шириной метра три с половиной были приперты кольями, но не закрыты на засов — длинное сосновое бревно, стоявшее прислоненным к стене правой башни, с которой доносился тихий говор.

Кто-то что-то рассказывал монотонно или молился. Я убрал гладкий, захватанный руками кол, который удерживал левую створку, шершавую, сухую. Она малость подалась наружу, приоткрывшись с тихим скрипом. Я присел, прислушался. Бубнёж наверху не умолкал. Медленно потянул створку еще немного на себя. Опять скрипнула, но тише. Подпер ее колом, чтобы не открылась больше, и протиснулся в щель. Внутри было темно, сухо и воняло навозом. Может быть, это запах принес я на подошве башмака. Двигаясь осторожно, переставляя ноги только после того, как убеждался, что впереди нет препятствий, прошел вдоль левой стены до внешних ворот. По пути не попалось ничего. Только возле ворот стояло несколько корзин с камнями того размера, которые обычно кидают со стен в штурмующих. Створки открывались наружу и были заперты на два толстых бруса.