Ассирийский мушаркишу

Я повернул древко пики, высвобождая ее из пораженного тела, и ударил в спину следующего пращника, который с выпученными от страха глазами попытался проскочить мимо меня. Он споткнулся и спикировал носом в светло-коричневую землю рядом с чахлым пучком высохшей серо-желтой травы. Из кожаной сумки высыпались темно-серые камни яйцевидной формы и одного размера. На некоторых были светлые следы обработки.

Остальные легкие пехотинцы уже неслись в сторону обоза. Я догонял их и всаживал пику между шевелящимися лопатками и ниже серого, пропитанного потом пятна.

Короткий удар, жертва падает, утягивая пику за собой, и потом соскальзывает с нее, оставшись лежать позади. Поднимаю оружие, прицеливаюсь и вгоняю в следующее тело. Чем больше перебьем их сейчас, тем меньше будет защищать Вавилон во время штурма.

Замечаю впереди вражеский лагерь, в котором уже шуруют мои соратники, скачу к кожаным шатрам, где по определению больше добычи. Не один я такой умный, поэтому ближние, судя по валявшимся рядом с ними малоценным предметам, уже выпотрошены.

Добираюсь до одного из дальних. У соседнего стоит саврасый конь, черный кожаный повод которого прихвачен к веревке-растяжке. Точно так же привязываю Буцефала, чтобы потом не искать его, раздергиваю узел из кожаных шнуров, удерживающих полог, закрывавший вход. Внутри полумрак и сильный запах немытых человеческих тел. Земля выстелена новым ковром эламитским, судя по стилизованному повторяющемуся растительному орнаменту. В дальней части сложены кожаные торбы. Высыпаю их содержимое на ковер. Это сменная одежда, скажем так, среднего ценового диапазона. Только в одной были еще и тонкое серебряное блюдце и две бронзовые мелкие тарелки. Под нижней лежал бронзовый чекан на древке метровой длины, односторонний, с сужающейся к острию, прямой, ударной частью длиной сантиметров пятнадцать. Это оружие часто встречается у кочевников, которые эффективно используют его против чешуйчатых доспехов. Почему-то чекан не взяли в бой. Может быть, трофейный. Я отобрал пару туник поновее, чтобы отдать их Какии, посуду из серебра и бронзы, чекан. Заодно скатал рулоном и вынес наружу ковер. Продам его купцам, которые сопровождают армию.

— Есть там еще что-нибудь ценное? — спросил меня ассирийский легкий пехотинец-лучник, тяжело дыша после пробежки.

— Смотря, что ты считаешь ценным, — сказал я, закидывая свернутый ковер на спину Буцефала.

— Понятно, — махнул рукой соратник и побежал дальше, где стояли палатки попроще и поменьше, но было их больше.