Ассирийский мушаркишу

Заходил по грудь, плескался, радуясь по-детски, несколько раз приседал, погружаясь с головой. Охрана ждала на берегу, причем не только копейщики, но и лучники, готовые тут же поразить любого, кто появится на противоположном. Если на той стороне рос тростник, то переправлялся конный отряд, осматривал берег и находился там до окончания водных процедур Шаррукина. У меня появился шанс подобраться к нему на достаточно близкое расстояние.

Во второй половине дня я скакал впереди, немного отставая от отряда, который занимался выбором места для лагеря.

Это была сотня кавалеристов во главе с долговязым типом, у которого были длинные волосы, разделенные сзади на две половины и свисающие спереди по обе стороны от бороды, поэтому казалось, что она необычно широкая. Он подъехал к реке в одном месте. Что-то не понравилось, наверное, заросли тростника на противоположном берегу. Это его отряду придется переплывать туда и торчать там до окончания водных процедур. Второе место оказалось лучше. Подход к воде был нешироким и на противоположном берегу, более высоком, ни тростника, ни высоких кустов. Никто не сможет подкрасться незаметно. Долговязый, пригладив черную бороду, как будто, именно благодаря ней нашел такое хорошее место, отъехал от воды метров на сто и показал, где будет стоять шатер. Пять всадников поскакали к дороге, чтобы сообщить растянувшейся на несколько километров колонне, что переход закончен, располагаемся на ночевку, и показать арбам с шатром и прочим хозяйством, куда поворачивать. Я подождал, когда первая из них направилась к реке, после чего отъехал ниже по течению реки метров триста или больше и тоже начал обустраиваться на ночь. Сняв с Буцефала переметные сумы, седло и попону, отвел его к реке, чтобы напился воды, после чего попросил одного из воинов сотни, начавшей размещаться рядом, чтобы отвел и моего коня на пастбище.

— А я пока рыбы наловлю, угощу и тебя, — пообещал ему.

Делал это не раз, поэтому никто не отказывал. Я делился с ними рыбой, они со мной пайком, который выдавали на каждую сотню вечером на ужин и завтрак.

Обычно это была мука, бобы, немного оливкового или кунжутного масла и солонина из больших кувшинов или вяленая речная рыба. Остальное добывали сами по пути. На своей территории брали только то, что плохо прибито, а на вражеской — всё подряд.

Я разделся, взял с собой кожаную сумку через плечо и пошел шурудить по тростнику. На мелководье в иле попадаются лини и раки, иногда красноперка и плотва.