Ассирийский мушаркишу

"

"Я отвел жеребца в конюшню, где было прохладнее, чем во дворе. Пусть отдохнет после трудовой недели и развлечения с кобылой. В кормушке ячменная солома, а не зеленая трава, зато оводы не кусают.

После чего я вернулся на постоялый двор, чтобы пообщаться с Хантилем. Там было пусто. Караван ушел утром, до моего первого прихода, других постояльцев не было. Хантиль в тени возле очага изготавливал новую дверь для одной из комнат, скрепляя доски и брусья дубовыми нагелями.

— Вроде бы, твой жеребец отработал, как надо.

Это Хантиль подгонял мне клиентов и, наверное, что-то имел с них.

— Посмотрим, что в итоге получится. Может, такое же недоразумение, как мамаша, — сказал я и спросил: — Ты знаешь Макузи-садовника?

— Я всех хеттов в Халебе и окрестностях знаю, — самоуверенно заявил он. — Что тебе надо от него?

— Хочу посватать его дочку Ашму, — сообщил я.

— Красивая девушка, — похвалил мой выбор Хантиль. — Отец подбирает ей богатого мужа.

— Я по его меркам богатый муж или не очень? — задал я вопрос.

По меркам Халеба, владелец сада или поля — это средний класс. У меня два поля, то есть я или верхний слой среднего класса, или нижний высшего.

— Я слышал, что за нее просили мину (примерно полкилограмма) серебра. Если сможешь столько заплатить, то богатый, — ответил он.

Большую сумму заламывают, когда жених не подходит. Так что торг возможен, потому что я выше по имущественному положению, чем семья невесты. Для нее это будет шаг вверх.

— Многовато. Мне надо еще поле удобрить, вспахать, засеять и дождаться урожая, — сообщил я.

— А что ты возишь на него? — поинтересовался хозяин постоялого двора.

Видимо, ответ на этот вопрос нужен всем жителям Халеба.

— Вещества, которых не хватает здешней почве, чтобы давать высокие урожаи. Весной посмотришь, какой будет у меня и какой у моих соседей, — рассказал я и сделал встречное предложение: — Сейчас готов заплатить сорок шиклу (триста тридцать шесть граммов).

— Хорошо, я поговорю сегодня с Макузи. Мне все равно надо с ним встретиться. У него тоже есть кобыла, которую надо покрыть, заодно и о дочке разузнаю, — согласился он и добавил, оскалив в ухмылке желтоватые крупные, как у лошади, зубы: — Если срастется, покроете обеих!

8

Макузи-садовник оказался хмурым чернобородым зеленоглазым мужчиной тридцати двух лет.