Ассирийский мушаркишу

Потом кто-то из них угадал стрелой, пробив кожаный ботинок, в одно из немногих не защищенных броней мест — правую ногу между наружной лодыжкой и пяточной костью. У меня тоже есть ахиллесова пята. Боль была острая, но короткая. В горячке боя сразу забыл о ней. Только когда прорубился до наших пехотинцев, добивавших последних врагов, почувствовал, что правая стопа налилась болью, которая усиливалась, когда шевелил. Из нее торчала сломанная примерно пополам стрела.

Спрыгнув с лошади на левую ногу, я сел за землю рядом с убитым киммерийцем, который лежал с приоткрытым ртом, оскалив почерневшие зубы, словно собрался щипать светло-коричневые сухие травинки.

Железный черешковый наконечник стрелы влез неглубоко, но застрял в кости крепко. Стиснув от боли зубы, я пошатал ее, после чего медленно и осторожно выдернул. Крови из раны вытекло мало. Я обработал ее мазью на основе скипидара, которая была в походной аптечке в маленьком стеклянном пузырьке с узким горлышком, заткнутым деревянной пробкой, после чего перевязал бинтом из белой льняной ткани. Боль сразу ослабела, но не прошла. Всё, отвоевался надолго.

68

Разгром киммерийцев получился сокрушительным. Как минимум, перебили половину их армии, потеряв меньше сотни воинов. Вечером был пир, на котором победители обжирались кониной, прирезав лошадей со сломанными ногами. Меня пригласили на праздничное мероприятие в шатер шарра Ассирии, но я отказался, сославшись на рану. Через посыльного посоветовал отпустить одного из пленных, чтобы зазвал в ассирийскую армию своих сородичей.

Хорошая легкая конница ей не помешает. На ночь принял анашу, разведенную в вине. Это помогло заснуть. К утру стопа опухла. Пошевелишь — болит сильнее. Ашшурахаиддин прислала ко мне двух своих лекарей, которые осмотрели воспаленную рану, пришли к выводу, что сама заживет, но не быстро, пошептали заклинания и умотали.

Я и сам знал, что заживет не скоро, а когда окажусь в другой эпохе. Мне их визит был нужен, чтобы доложили правителю Ассирийскойимперии, что не блефую, рана серьезная, поэтому он разрешил мне убыть домой и даже выделил одну из своих колесниц, чтобы я мог путешествовать лежа, и пообещал, что, когда за ней приедут, доставят мне три таланта золота в награду за победу над гиммиру.

В тот же день я под охраной конницы из провинции Бит-Агуши отправился домой.

Добрались до Халеба за пять дней. Последние три я скакал верхом, потому что в тряской колеснице чувствовал себя хуже.