Ассирийский мушаркишу

Иначе я знаю об этом народе не всё.

Я подпустил галеру на дистанцию метров пятьдесят. Боковое смещение было маленьким, промахнуться трудно. Болт вошел в районе живота, пронзил насквозь, спрятавшись в теле и пригвоздив его к спинке кресла. Голова склонилась и замерла, собрав под подбородком две толстые складки. Казалось, что продырявленный смотрит, что там в него угодило, а все остальные могли подумать, что старика просто сморило в сон. По крайней мере, гребцы, сидевшие лицом к нему, продолжали, будто ничего не произошло, грести под ритм, отбиваемый смуглокожим подростком в набедренной повязке, который колотил короткой палкой с бульбой по небольшому барабану и смотрел в мою сторону, как я решил, ничего не видящим взглядом отупевшего раба.

50

Правителя Ассирийской империи я нашел в Акшаке, где он ждал, когда финикийцы закончат постройку последних двух галер, чтобы отправиться в поход на Элам. Обосновался он в относительно скромной резиденции шакну, который временно переселился в другое место, не знаю, какое, потому что, как мне шепнули, боялся лишний раз попасть на глаза Синаххерибу.

— Мой отец говорил, что, когда начинаешь любое строительство, будь то дом или галера, держи в уме, что денег уйдет больше в два раза, а времени — в три, — шутливо поделился я с шарром Ассирии, когда он пожаловался, что из-за лодырей и жуликов, кого именно не сказал, никак не отправится в путь.

— Умеешь ты утешить! — иронично произнес Синаххериб, однако малость успокоился и сообщил: — Мне уже донесли, что старый мерзавец Мардукаплаидин получил то, что заслужил. Сказали, что его убила очень маленькая и толстая стрела. Из смертных никто такими не пользуется.

— Ты не предупредил, что на древке надо было написать твое имя, чтобы все знали, кто именно покарал Мардукаплаидина, — произнес я в оправдание.

Синаххериб мстительно ухмыльнулся и изрек:

— В следующий раз учту это!

— Как мне сказали местные жители, он плыл от эламского суккаль-маха, который собирается в поход в твою страну, — предупредил я.