Ассирийский мушаркишу

"

"По пути на постоялый двор прошел мимо харчевни, из открытой двери которой доносился аромат запекавшегося мяса. Рядом с ней у стены была выложена из необожженного камня лавка, перед которой стоял деревянный столик. На постоялом дворе кормили только утром и вечером и довольно скромно: на завтрак каша из нута, на ужин опять она, но с запеченной морской рыбой — зубариком или куском триглы, которая в разы больше.

— Хозяин! — позвал я.

Вышла пожилая женщина с черными усиками, покрытой старым желтовато-белым платком головой и одетая в вылинявшую, когда-то красную тунику, под которой просматривались обвисшие, плоские, длинные сиськи.

— Что готовишь? — поинтересовался я.

— Киббе, — ответила она, поняла, что я не знаю, что это такое, и расшифровала: — Мелко нарубленная говядина смешивается с булгуром, скатывается в шарики, — она показала размер с небольшое яблоко, — и запекается, как я сейчас делаю, или варится.

— Продашь мне? — спросил я.

— Сколько тебе штук? — спросила она.

— Давай пяток, — попросил я.

Это было что-то типа тефтелей с оригинальным вкусом, довольно интересным. Я умолол все пять, запивая кислым прошлогодним виноградным вином, которое было скорее дезинфицирующим средством, и заказал еще три. Расплатился с ней кусочком бронзы в виде приплюснутого параллелепипеда весом в три шиклу (двадцать пять грамм), привезенным из предыдущей эпохи. Судя по тому, с какой радостью взяла его женщина, сильно переплатил.

Вернувшись на постоялый двор, завалился спать на улице в тени на кровати из лозы, застеленной новенькой попоной, к которой мой конь, получивший традиционное имя Буцефал, отнесся без интереса. Сон во время полуденной жары уже вошел в обиход состоятельных людей. Беднота могла не придерживаться этой традиции, продолжать работать.

После сиесты, прихватив лук и колчан с тростниковыми, легкими и дешевыми стрелами, повел коня к шорникам, так сказать, на примерку ленчика седла.

Поехал охляпкой за город.