Атомный поезд

Дежурному оператору было двадцать пять лет, он сидел сбоку, на жёстком откидном сиденье, ему осточертели постоянные расчёты, и он только из вежливости делал вид, что наблюдает за происходящим.

Сам полковник, завершив тест, притушил сигарету, сунул окурок в наполовину пустую пачку и откинулся на спинку кресла, прикрыв руками утомлённые мерцающим светом экрана глаза. Когда он оторвал пальцы от век, на экране горела надпись, расположенная в ярко-красном прямоугольнике: «Цель не поражена!»

Что за чёрт! Полковник протёр глаза ещё раз, но проклятое «НЕ» осталось на месте.

Он оглянулся. Похоже, операторы ничего не заметили.

— Десять минут перерыв, — чужим голосом произнёс командир пуска. — Потом дежурному оператору занять своё место, остальным отдыхать!

Сзади раздалась возня, приглушённый выкрик, прокатилась на роликах и с лязгом захлопнулась дверь, по коридору послышался топот ног. Так вырываются на перемену засидевшиеся школьники.

В другое время Белов послал бы им вслед приличествующий случаю окрик, но сейчас не обратил на недопустимое ребячество никакого внимания.

Он был похож на неподвижное каменное изваяние, причём в камень его превратила эта нестандартная надпись, недопустимая на боевом мониторе. Она гипнотизировала и парализовала, он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, даже мысли текли медленно и оцепенело. Но когда в этот вязкий поток попала фамилия Сомов, начальник смены встрепенулся. Особист имел обыкновение появляться за спиной в самый неподходящий момент, тем более что ему разрешалось совать свой нос всюду. Полковник быстро очистил экран и даже перезагрузил компьютер.

БЖРК нёсся вперёд. На карте Генерального штаба и на картах Уполномоченных в регионах его местоположение отмечалось с точностью, которую позволял масштаб карты.

Это было стратегическое оружие страны, в которое вложен труд тысяч людей: конструкторов, физиков-ядерщиков, инженеров, рабочих… В него вложены огромные деньги, человеческие и технические ресурсы, новейшие технологии, государственные секреты… И все ради того, чтобы надпись «Цель не поражена» никогда не появлялась на экране боевого компьютера.

Евгений Романович Белов был человеком старой закалки и, как все люди того поколения, уже не молодым. Несколько месяцев назад он переступил пятидесятипятилетний рубеж — предельный возраст службы для полковника. Конечно, он находился в отличной физической форме, спасибо папе с мамой и хорошей генетической базе. Но это не имело никакого значения.