Атомный поезд

Через двадцать минут надо садиться за стол! Хотя обычно все задерживаются: в милиции никто не уходит с работы по звонку.

— Куда ж ты прёшь, кретин! — неожиданно гаркнул водитель и резко затормозил.

Синицына бросило на лобовое стекло, сзади упал автомат и выругался сержант.

Дорогу перегородила замызганная «шестёрка» с затемнёнными до черноты стёклами. Ещё чуть-чуть, и «УАЗ» ударил бы её в борт.

— Сейчас выйду и права отберу у мудака, — возмущался младший сержант, но Синицын вдруг понял, что это не обычный дорожный инцидент, а ЧП, связанное с тихо сидящим в клетке чеченцем.

— Назад давай! Живо назад! — закричал он и, сунув руку под пиджак, выхватил из поясной кобуры пистолет. Водитель со скрежетом включил заднюю передачу. Но больше они сделать ничего не успели.

Затемнённые стекла «шестёрки» поползли вниз, обнажая, к ужасу капитана и младшего сержанта, нетерпеливо подрагивающие дула автоматов.

— Огонь! — крикнул Синицын, передёргивая затвор, и в тот же миг, будто выполняя его команду, автоматы изрыгнули в «УАЗ» содержимое своих магазинов.

На таком расстоянии промахнуться невозможно: десятки пуль раскрошили в мелкие осколки лобовое стекло, прошивая все на своём пути, прошли сквозь водителя и капитана. Синицын почувствовал, как грудь загорелась огнём, краем глаза заметил, что водителя отшвырнуло назад с простреленным черепом, он вскинул руку и наугад выстрелил, чему потом очень удивился судебно-медицинский эксперт: капитан Синицын стрелял фактически мёртвым. Изрешечённые тела на передних сиденьях откинулись в стороны.

Сзади дело обстояло по-иному: ослабленные пули натолкнулись на бронежилеты и с визгом рикошетировали. Но пуль было слишком много: одна рикошетом задела голову того сержанта, что помоложе, вторая пробила плечо тому, который постарше.

Обливаясь кровью, контуженые милиционеры вывалились из «УАЗа» и открыли ответный огонь.

Несколько секунд четыре автомата с трёх метров выпускали друг в друга свой боезапас. «Шестёрке» тоже не поздоровилось: чёрными брызгами разлетелись тонированные стёкла, тонкий металл покрылся десятками отверстий, превращаясь в подобие дуршлага, из которого брызгала липкая красная жидкость.

Самый молодой сержант лежал на асфальте без сознания, второй ещё держался на ногах, намертво вжимая спуск опустевшего автомата. Но бой ещё не кончился. Потому что выскочившие из «шестёрки» минутой раньше два человека открыли огонь с флангов.