Атомный поезд

— Ой, я сама не знаю, как это получилось, — сказала Наталья Игоревна, глядя в сторону.

— Извините, это я виноват, — одновременно произнёс Кудасов.

Наступила неловкая пауза. Сверху на них смотрела одна из мощнейших ядерных ракет в мире. Такого ей никогда раньше видеть не приходилось. И майору Сомову, впрочем, тоже.

— Я пойду. Да… Вот ваши таблетки. Желаю успеха…"

"Майор Булатова с трудом приотворила тяжёлую дверь боевого вагона и выскользнула в грохочущее межвагонное пространство. Дверь в тамбур четвёртого вагона открылась легче.

В операторской никого не было. На мониторе дежурного оператора высвечивалось изображение боевого вагона: выпуклый лоб ракеты и обессиленно прислонившийся к ней Кудасов. Её пальцы ещё помнили холодную выпуклость брони, а в сокровенной части тела теплела часть Кудасова. Она представила, что было видно на этом экране несколько минут назад, и пришла в ужас. Пройдя ещё один тамбур и межвагонный переход, она оказалась в полутёмном штабном вагоне. За пультом, в круге света, сидел оперативный дежурный, который никак не отреагировал на её шаги. А в конце вагона на её пути вдруг вырос майор Сомов. Несмотря на ночное время, он был одет по полной форме: с галстуком и в фуражке.

— Здравствуйте, Наталья Игоревна! — особист взял под козырёк. — Не спится?

У него был внимательный многозначительный взгляд, который пронизывал её насквозь. Женщина ощутила себя голой. Она почувствовала, что майор обратил внимание на её растрёпанную причёску, чуть сдвинутую в сторону юбку и даже рассмотрел мокрые трусы.

Кровь прилила к лицу.

— Нет, я ещё работаю, — ровным голосом ответила военврач и прошла мимо. Но успела заметить лёгкую, понимающую улыбку на лице особиста.

Кудасов выждал несколько минут, чтобы их с Натальей не увидели вместе. Он опять погладил тугоплавкий металл, впитывая в себя энергетику ракеты. Снаружи отчётливо доносился шум проливного дождя. Бойкие капельки отстукивали по корпусу вагона свой хаотичный ритм, и эта природная музыка, прорвавшись в злой техногенный мир ракетного комплекса, вернула его к прежним мыслям.

А любила ли его Оксана когда-нибудь?

Или вышла замуж просто потому, что так положено, чтобы не отстать от подруг?

Сейчас, впрочем, всё это его не очень занимало. Хандра прошла. Он чувствовал необычайную лёгкость, ощущение свободы, безграничности пространства, единства со всей вселенной, наконец.