Атомный поезд

Я ненавидела Тиходонск, и ты это прекрасно знаешь. Но сейчас я понимаю, что там было в сто… Нет, в тысячу раз лучше и приятнее, чем здесь. И меня ужасает сама мысль о том, что это только начало, — Оксана помолчала, глубоко затягиваясь едким табачным дымом. — Саша, назови мне хоть одну причину, по которой мы должны жить в Кротове и жертвовать радостями нормальной человеческой жизни?

— Моя работа, — Кудасов нервно сглотнул. — Я офицер, я распределён на новое место службы. Неплохое, с перспективой, я уже получил внеочередное звание.

А через трудности быта и тяготы службы мы должны пройти вместе, от этого никуда не денешься. Если бы я был не ракетчиком, а барабанщиком в ресторане, то тогда веселья, общения и приятных компаний вокруг меня было бы в избытке. Хотя мужчины в этих компаниях могли оказаться женщинами, а женщины — мужчинами."

"Александр говорил правильные слова, но испытал определённую неловкость. Потому что правильные слова — это одно, а реальные условия жизни, в которые он поставил Оксану, — совсем другое.

Недовольство супруги имеет под собой почву. Он действительно привёз её в незнакомое место, к чужим людям и оставил совершенно одну на восемнадцать дней. Да тут кто угодно на стенку полезет. Не только курить, но и пить запоем начнёшь! Женский алкоголизм — это бич военных городков, особенно там, где мужья оставляют жён на недели и месяцы…

— Твоя работа! — артистично повторила Оксана и выпустила очередное кольцо дыма. — Звучит очень пафосно. И что дальше? Я хочу знать, какие реальные перспективы она принесёт нам.

Тебе и мне! Чем ты занимаешься? Что это за поезд, в котором ты вынужден кататься, не высовывая носа наружу?

Кудасов заколебался. Сейчас он, как никогда прежде, разрывался между чувством долга, ответственности и любовью к самой прекрасной девушке на свете. Что ей сказать? Она, конечно, имеет право знать, ради чего терпит лишения и неудобства. Она — близкий человек, любимая женщина, российский гражданин, наконец! Но… Как говорил шеф гестапо Мюллер: «Знают двое — знает и свинья».

Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. И кто знает, куда оно залетит… Недаром столько раз предупреждали его особисты, недаром он дал столько подписок…

Чувство долга перевесило.

— Я не могу говорить о поезде, Оксана, — с трудом выдавил он. — Это государственная тайна.

— Даже от жены? — Оксана презрительно фыркнула.

— Даже, — Александр подался вперёд и заглянул в изумрудные глаза. — То, что я делаю, — это секретное задание.