Аш. Пепел Ада

Проклятое платье, в котором я выгляжу скорее раздетой, чем одетой. Взгляд демона стал невыносимо тяжелым, его ноздри трепетали, а на скулах играли желваки.

В этот момент рабы вытащили пленных и подвесили на столбы, попутно разжигая костры. Я чувствовала, как на меня накатывает волна за волной чужая боль, она росла издалека, наполняя и пульсируя от кончиков волос, до кончиков ногтей. Крики несчастных заглушал вой толпы и все та же монотонная музыка с барабанной дробью. Я видела лица, искаженные мукой, открытые перекошенные рты, гримасы ужаса.

Животная боль, неконтролируемая агония безобразной жестокости она передавалась мне, пульсировала в затылке. Они не должны так страдать…никто из них не виноват. Я виновата. Из-за меня их отдали на расправу. Это я повела отряд туда…Как же прекратить эту боль? Как им помочь? Я смотрела на несчастных пленников, горящих живьем и чувствовала, как постепенно схожу с ума, потому что вся эта немыслимая мука перекинулась на меня… я смогла вытянуть черноту к себе, как магнитом. Несмотря на то, что я лишилась крыльев, моя странная, жуткая способность притягивать чужие страдания осталась.

Это мое тело теперь лизали языки пламени, это я корчилась и тщетно пыталась вырваться, мечтала умереть. Музыка смолкла, не раздавалось не звука, кроме потрескивания костров. Вокруг столбов летали черные тени и мне было жутко…они могли посмотреть на меня, как тогда…я уже знала, что это вестники смерти. Они пришли за душами.

Я упала на колени, мои внутренности горели, выворачивались, горло пекло и саднило, а из глаз текли слезы от разъедающего их дыма.

Это было противоестественно…я находилась по другую сторону площади и не могла чувствовать всего этого…

Внезапно кто-то подхватил меня под руки и потащил в сторону.

— Прекрати! Слышишь? Прекрати немедленно. Посмотри на меня. Посмотри на меня, Серебрянка.

Я обернулась и сквозь слезы увидела лицо Ибрагима. В тот же момент, теперь вдалеке, снова раздались дикие крики несчастных пленных, завывание ветра, до меня снова доносился запах гари и паленого человеческого мяса.

Меня затошнило.

— Смотри на меня — больше никогда не смей этого делать. Не в этом месте и не в этом мире — где боль спутник всех и каждого, особенно тех, кто должен испить ее до дна. Ищи в боли наслаждение, девочка иначе ты погибнешь. Возьмешь на себя слишком много и умрешь сама.

Я отрицательно качнула головой:

— Не могу на это смотреть…вы звери, — едва шевеля губами прошептала я.

— Мы — демоны и мы в Аду.