Артефакты Древнего

Темные дубовые панели на стенах, тяжёлые бархатные портьеры, хрустальные люстры под лепным потолком. В углу негромко играло фортепиано. Пианист исполнял, что-то из классики.

Князь Василий Сергеевич Огонь-Догоновский сидел за отгороженным от посторонних глаз столиком у затемнённого окна, и небрежно покачивал в ладонях бокал с коньяком. Его военная выправка никуда не делась даже в расслабленной позе. Глаза цепко следили за Дмитрием Юрьевичем Уваровым-Орловым, который как раз промокнул губы белоснежной салфеткой.

Официант бесшумно забрал тарелки после горячего. На скатерти остались только бокалы и ваза с живыми цветами.

— Ты решил поиграть со мной? — голос князя прозвучал негромко, но в нем явственно слышался металл.

Дмитрий Юрьевич поднял брови. Его полное лицо приняло удивленное выражение, но глаза оставались холодными и расчетливыми.

— Что? О чем вы? — он слегка подался вперед, всем своим видом изображая недоумение.

— Зачем ты приехал сюда? — Огонь-Догоновский поставил бокал на стол.

— Нет! — Дмитрий Юрьевич вскинул руки в защитном жесте. На его пальце блеснул перстень с родовым гербом. — Я просто хотел спутать карты Бестужеву. Показать хорошие отношения с сыном, чтобы он начал сомневаться, подозревать…

Огонь-Догоновский смотрел на собеседника, как удав на кролика. Его пальцы едва заметно постукивали по ножке бокала.

— Красиво говоришь, — отрезал он. Свет люстры отразился в его глазах холодным блеском.

— Конечно-конечно, — Дмитрий Юрьевич расплылся в угодливой улыбке. — Я все помню, и ничего не изменилось.

«Еще посмотрим, кто получит этот приз, — мелькнуло в его голове. — Ты слишком самоуверен, князь. А я не тот безродный юнец, каким был двадцать лет назад. За это время многое изменилось».

«Решил сам получить то, что моё? — Огонь-Догоновский отпил глоток коньяка.

Они улыбались друг другу через стол. Со стороны могло показаться, что беседуют старые друзья или, по крайней мере, деловые партнеры. Дмитрий Юрьевич что-то рассказывал, активно жестикулируя. Князь благосклонно кивал, время от времени вставляя короткие замечания.

Но в глазах обоих тлела холодная расчетливость.