Артефакты Древнего

— Мог бы, не скрою, — Бестужев отсмеялся и посмотрел на меня, — даже хотел, но ты прошёл проверку.

— Проверку? — удивился я, — на что?

— Понимаешь, — Бестужев встал с места и, подойдя к двери, открыл её. — Чаю с плюшками, Филипп.

Дверь закрылась, а Бестужев вернулся и развалился в кресле. Он напоминал медведя, который нежится на солнышке, настолько его лицо выражало довольство.

— Дело в том, — продолжил Бестужев, — что война твоего деда с твоим отцом произошла не просто так. Дмитрий хотел, вернее его покровители, — поправился Бестужев, — хотели заполучить то, что находится в Лоснёвке.

— И Вы, — кажется, я догадался, — проверяли меня на интерес к наследству? Не засланный ли казачок?

— Именно, — улыбнулся Бестужев, — но твоё удивление было искренним, ты ни сном, ни духом о секретах и не рвёшься за ними. Значит, твой выход из рода и восстановление Орловых не очередная попытка подобраться к Лоснёвке.

— Совсем не попытка, — хмыкнул я, а затем хмыкнул ещё сильнее, от чего Бестужев слегка нахмурился.

— Проиграна, — кивнул Бестужев, — но условия наши.

Раздался стук и в комнату, неся перед собой поднос, зашёл Филипп Кириллович. Слуга подошёл к нам, опустил на стол чайник с чашками и блюдо с плюшками.

— Кстати, — я дождался, когда слуга покинет кабинет, — а как так вышло, что войну проиграли? Вы чтите договор, предлагаете мне защиту, но деду в войне не помогли.

Напряжение, которое возникло в начале нашей беседы, ушло. Бестужев больше не напоминал готового к атаке сонного медведя, и я позволил себе расслабиться. Тем более он, удивительное дело, совсем не умел скрывать свои эмоции. И сейчас транслировал благодушие. Хотелось воспользоваться этим и восполнить с его помощью пробелы в знаниях.

— Мне запретили, — пожал плечами Пётр Алексеевич.

— Запретили? Кто?

— Император, — Бестужев взял плюшку, откусил и громко прихлебнул чаю.

— Натравил на деда других? — хмыкнул я, оценив коварство венценосной особы.

— Нет, — покачал головой Бестужев, — просто закрыл глаза.