Армагеддон: Омнибус

Но к чему они сейчас прислушиваются? К оркам? Для Нимрода стало неожиданностью, что за два дня и одну ночь в джунглях он всего раз столкнулся с зелёнокожими, когда Бориско и его люди спасли их с Курном в узком каменистом овраге. Ещё удивительнее происходящее выглядело в свете того, что по его данным имперская разведка докладывала о стремительном увеличении ксеносов в центре сельвы.

Он снова посмотрел на сержанта. Его уставшее изуродованное шрамом лицо выглядело мрачным и нахмуренным. Он медленно поворачивал голову, пытаясь не пропустить ни одной кроны деревьев.

Шкуродёры тоже нервно осматривались, не рискуя двигаться и привлечь к себе внимание, но одновременно пытаясь расположиться так, чтобы перекрыть зонами огня весь окружающий лес.

Жуки-богомолы гудели подобно цепным мечам, листья в форме чаши до краёв залила дождевая вода. С характерным растянутым звуком тяжёлые капли в нерегулярном ритме падали на плоские вытянутые пальмовые листья.

Бориско медленно опустил кулак. Тремейн почувствовал, как охотники облегчённо выдохнули.

Солнце Армагеддона превратилось в пыльный оранжевый диск, который окрашивал загрязнённые углеводородами небеса в самые невероятные оттенки красного и золотого цветов, создавая впечатление парящего в воздухе нефтяного пятна.

Но больше смотреть на небо они не могли. Прокладывая себе путь, используя ножи и штыки лазганов как мачете, отряд забрался в особенно густую часть джунглей.

Бориско в очередной раз мысленно выругался, когда его цепной меч застрял в сердцевине древесного вьюна.

Тесно свисавшие и загораживающие обзор паразитирующие лианы были повсюду. Прорубаться сквозь них оказалось изнурительным делом.

Все охотники чувствовали изматывающую усталость, которая уменьшала силы в утомлённых мышцах столь же эффективно, как и мораль.

И, тем не менее, близился к концу очередной день в Зелёнке. Стаб-мухи и рад-мошки надоедали солдатам сильнее обычного. Едва сумерки опустились на темнеющий лес подобно крадущемуся хищнику, как насекомые вернулись ближе к земле.

Раздражение от назойливого внимания комаров ещё больше усиливало нервозность уставших шкуродёров. А взывавший от безысходности к Богу-Императору и всем Его святым Жрец ничуть не способствовал улучшению настроения.

Сержант знал, что если в ближайшее время ничего не предпринять, то они от них будет мало толку, когда они обязательно снова столкнутся с местными зелёнокожими.

Но где же орки? Вот какой вопрос беспокоил Павле.