Армагеддон: Омнибус

— Это — агент Инквизиции, с которым мне приказали встретиться, прежде чем мы продолжим задание, — Бориско замолчал. — Насколько я понимаю, у тебя должны быть доказательства, что ты союзник Инквизиции? — Произнёс сержант, снова обращаясь к ксеносу. При этом у Павле было такое выражение лица, словно он жевал фекалии.

Крут полез внутрь плаща. Арно мельком увидел его снаряжение. Простая набедренная повязка и доспех из бамбука и высушенной шкуры животного. На кожаном ремешке на шее висели всевозможные перья и примитивные ксено-амулеты, вырезанные из дерева или кости.

Среди этого барахла был предмет имперского происхождения. Похожий на букву “I”, которую пересекали три перекладины — символизирующие три главных ордоса Инквизиции — а в центре ухмыляющийся череп. Это была инквизиторская розетта, олицетворявшая службу инквизитора — охотника на демонов, охотника на ведьм или охотника на ксеносов — различных ордосов.

Крут протянул её Бориско. Она была большим, чем символ власти: часто такие вещи оказывались мощными устройствами, способными хранить не меньше данных, чем инфопланшет, включая подробную информацию о кодах допуска и зашифрованных коммуникационных интерфейсах.

Павле обернулся и снова увидел недоверие на лицах своих людей.

— Меня заверили, что этот… наёмник — опытный следопыт.

— Наверняка он прикончит нас, когда мы будем спасть, — пробормотал Ферзе.

Таннгейзер насмешливо фыркнул.

— Ты хочешь что-то сказать, Счастливчик? — отреагировал Павле. Это было уже слишком. Ему и самому пришлось не по душе присутствие ксеноса, но он не собирался терпеть несогласие со своими приказами. Независимо от того исходили они непосредственно от него или от его командования.

— Так точно, сержант, — решился разведчик. Коул мысленно вздохнул: когда этот самонадеянный идиот поумнеет? — Нам не нужен никакой следопыт.

— Слушай, мне это нравится ничуть не больше, чем тебе. Но если я говорю, что это ксено-нечто идёт с нами, то оно идёт с нами — нравится тебе это или нет. Даже если он — вонючий чужак.

— Вонючий чужак, — неожиданно издал трель крут, словно подражая словам Бориско.

Сержант повернулся к существу, пылая от ярости, как выстрел из мелтагана.