Ареал 7–8: Один в поле не воин. — Что посеешь

Тем более что в Зелёной Зоне наш передатчик, если он вообще там будет, каждый попытается заполучить себе. А в Жёлтой без воды мы долго не просидим, один только Водяной пьёт за десятерых. Вариант переехать в помещение, недавно захваченное Жёлтой Зоной, теперь точно отпадает. Вот и выходит, что единственная возможность выжить для нас – это сохранить базу. Может, что-то всё-таки удастся замаскировать?

– Маловероятно. – Медведь невесело вздохнул. – Надо с Расом поговорить. Такое надувательство по его части, может быть, он что-то и сообразит на эту тему.

Только аномалию со стационарной рацией внутри, да ещё и находящуюся на крыше, не спрячешь. Если Белов загонит сюда пару сотен стволов, то никакой Профессор, даже настоящий, такую толпу не испугает. Могут разнести нашу базу просто так, между делом, если сочтут её опасной. Даже если такого не произойдёт, радиопередатчик внутри аномалии станет всем известным ориентиром. Народец сюда будет периодически забредать, особенно те, для кого Жёлтая Зона в новинку. Раньше они сюда не совались, а с новыми УИПами желающие наверняка найдутся. Как только мы вернемся и заново обживём базу, это быстро заметят. Нас бы выручила шапка-невидимка размером с базу. Или на крайний случай Лизун вокруг здания, как было на лабе Ферзя…

– Или ров, – раздался позади угрюмый голос, и из люка показалась голова Раса.

Медведь перевёл взгляд на молодого сталкера и скрыл грустный вздох. Волшебные препараты и медицинские метаморфиты Айболита вылечили парнишке раны на теле, но исцелить самое сильное ранение оказались бессильны.

Когда он смеялся крайний раз? Сразу и не скажешь. Медведь поймал себя на мысли, что база из места проживания жизнерадостных и весёлых людей превратилась в обитель мрачных и угрюмых бойцов, готовящихся к своей последней битве. На лицах вечно хихикавшей парочки, Раса и Водяного, теперь лежит отпечаток тщательно скрываемой тоски, которую выдают их взгляды, поблёкшие и опустевшие. Бэмби, раньше трещавшая без умолку, ныне не произносит за день и двух десятков слов, почти не выходит из своей комнаты и смотрит на всех глазами побитой собаки, которая виновна во всех бедах окружающих. Искромётный энтузиазм научной группы превратился в бесконечную рутину одних и тех же монотонных операций, во взгляде Айболита прочно обосновалась серая безнадёжность. Радость и жизнелюбие покинули это место… И все попытки Медведя вернуть в тесные, но уютные помещения базы простой человеческий смех не давали результата.