Антон Волков. Книги 1-4

Поддерживаемый Семеновым, он буквально плелся к овражку, где ожидал коновод, даже не поглядев, как партизаны уничтожают последние следы своего пребывания рядом с погибшей машиной.

Когда выехали к знакомой лесной тропинке, ведущей к базе, Павел Романович придержал лошадь и внимательно прислушался.

— Что? — обернулся к нему Антон.

— Прилетел, — улыбнулся Семенов, показав на видневшееся в промежутках между кронами деревьев небо.

Там, уродливым светлым двойным крестом распластавшись в синеве, ходила кругами немецкая «рама» — самолет-разведчик, высматривая место падения транспортника.

— Успели, — хмыкнул Колесов, ударяя каблуками в потные бока кобылы.

Волков бережно поправил спрятанные на груди бумаги и слегка поежился — нервное напряжение спадало и жутко хотелось спать. Завалиться на нары в землянке, послать всех и вся к чертям, забыть про войну, опасные игры разведок, и провалиться в глухой сон…

* * *Пахло гарью, между черных ветвей обгорелых кустов путались космы сизоватого дыма, похожие на клочья рваного тумана, невесть как сохранившегося до середины солнечного дня.

Полосы света, перечеркнутые тенями деревьев, лежали на полянке у края болота, освещая похожий на скелет остов сгоревшего самолета.

Повизгивали собаки, вертевшиеся около деревьев опушки, понукаемые проводниками, они снова и снова кружили, пытаясь взять след; мелькали среди зелени черные мундиры эсэсовцев из поднятого по тревоге взвода комендатуры.

Кутаясь в кожаный плащ, Бергер устроился на складном стульчике с брезентовым сиденьем.

Его знобило: то ли от расшалившихся нервов, то ли от проклятой, никак не проходящей простуды.

У обгорелого остова самолета суетились солдаты, гася последние очаги пламени. Оно нехотя сворачивалось и, шипя, гасло, оставляя на истоптанной земле черные потеки. Кого-то мучительно тошнило от мерзкого запаха сгоревших трупов, тяжелым облаком висевшего над погибшей машиной.

Оберфюрер, не мигая, смотрел, как солдаты таскали ведрами воду из болотины и плескали ее на огонь — нечто фатальное чудилось ему в этой картине, казавшейся еще более нереальной при ярком солнце, уже начавшем клониться к закату.

Кто мог подумать о таком утром, когда он провожал офицера спецсвязи на аэродроме? И какая-то неприятная тупость в голове, словно набитой опилками. А надо быстро искать верное решение, безопасный выход из создавшейся ситуации. Но как назло, мысли скачут зайцами, и ни одну не удается поймать, довести до конца. Раньше он такого за собой никогда не замечал.