Антон Волков. Книги 1-4

Сосущее холодное чувство близкой неприятности сегодня опять, к сожалению, не обмануло…

* * *Приезд «черных» немцев на большой легковой машине Ярослав видел из окна мастерских — он с нетерпением поглядывал в него, боясь, что вдруг произойдут изменения и полет отложат. Или случится нечто непредвиденное и начнут вновь проверять всю машину. Тогда немцы обнаружат магнитную мину и…

Плоскую коробку он пронес на аэродром свободно. Никто не останавливал, не обыскивал, и страхи оказались напрасными, но вот поставить ее оказалось много сложнее — никак не удавалось улучить момент, а рядом все время находились немецкие механики, дотошно проверявшие каждый узел.

Коробка с миной лежала у Томашевича на груди, под комбинезоном и, согретая теплом его тела, тяжело давила на ребра, когда он подавал инструменты и помогал в работе с мотором. У второго крыла, невидимые за фюзеляжем, возились другие механики, а чуть поодаль прохаживалась охрана.

Bce время на чужих глазах, никак не вынуть из-за пазухи заветную коробку и дать ей незаметно присосаться магнитом к машине, сделав самолет безнадежно больным и обреченным погибнуть в воздухе.

Машину словаку было жалко, а тех, кто должен лететь в ней, — нет.

Подъехал заправщик, и показалось, что вот сейчас как раз появится удачный момент, но опять не удалось, и Ярослав занервничал: скоро уходить от самолета, а еще ничего не сделано. Неужели он не сможет? Зачем тогда брался, зачем обещал, зачем на него надеются?!

Перекачали в баки машины горючее, и заправщик ушел к ангарам, а немец-механик все возился с мотором, стоя на лесенке и требуя подать то один, то другой инструмент.

Наконец он опустился и, вытирая руки чистой ветошью, приказал словаку закрыть крышку — работа закончена. Буквально вспорхнув на ступеньки, Ярослав с замиранием сердца поглядел вниз — немец аккуратно укладывал инструмент в специальный ящичек. Мгновение — и заветная плоская коробка в руке, еще мгновение — рука с ней просунулась под кожух и разжала пальцы. Легонько чмокнуло — металл словно сросся с металлом, самолет принял свою будущую неминуемую смерть.

И тут Томашевич вспомнил, что забыл включить механизм. Пришлось нашаривать коробку и включать, хорошо еще немецкий механик, занятый своими делами, не обратил внимания на непонятный звук.

— Чего ты возишься? — выпрямляясь, недовольно буркнул он, поднимая ящичек с инструментом. — Решил до ночи тут торчать?

— Все уже, всe, — чужим голосом ответил словак, затягивая потуже винты защелок кожуха мотора.