Антон Волков. Книги 1-4

И всегда она чувствовала себя какой-то ущербной, что ли: панские власти смотрели косо на белорусов и русских, пришли Советы и стали подозрительно относиться к жившим при панах, да еще мелким предпринимателям, в разряд которых попала и Нина, как совладелица маленькой, всего на два кресла, парикмахерской, а для немцев вообще не существовало людей, кроме них самих, — остальные так, что-то вроде рабов или бессловесного скота, с которым можно поступать, как заблагорассудится. Вечный страх, вечная неуверенность, постоянное ожидание неприятностей поневоле приучили уходить в себя, замыкаться, искать забвения в мелочах жизни.

Доверие Колесова, предложившего ей остаться в подполье, изумило и вселило новые страхи. Тебе доверяют, на тебя надеются, от тебя хотят многого, но можешь ли ты оправдать доверие и не подвести? Вдруг о тебе, вернее о твоих связях с подпольем, узнают? Что тогда — ров в Калинках или застенок гестапо? Откажешься — тоже неизвестно, как все повернется.

Успокаивало, что приказывали ждать, ничего не делать, только вновь открыть парикмахерскую и заводить знакомства.

"Однако получилось совсем не так, как думалось — немцы обосновались в Немеже по-хозяйски, Красная армия все дальше отступала и отступала, настала осень, за ней зима, потом весна, и снова пришло лето, минул год с начала войны, а ей все еще не видать ни конца ни края.

Разгромили подполье, казнили многих, кто не успел скрыться, и снова Нину обуял жуткий страх: вдруг кто из пойманных немцами знал о ней, о ее связи с Колесовым, и не выдержал на допросах, сказал, и теперь надо скорее бежать. Но проходил день за днем, неделя за неделей, страх съеживался и прятался — немцы не интересовались ей совершенно.

А теперь ее привлекали для более серьезного дела, чем болтовня с немцами и передача через почтовый ящик полученных сведений — об этом она догадалась сразу, как только назвал пароль севший в ее кресло мужчина с немецкой стрижкой и крепким подбородком с ямочкой.