Скандальный роман с бывшим мужем (СИ)

Глава 32

Тим дергает меня за руку, явно предлагая сесть. Я подчиняюсь.

— Вот, смотри, ты будешь слоном-наблюдателем.

Дает мне в руки одну из игрушек и вкратце объясняет, что здесь вообще происходит.

Пока мы играем, Элеонора суетится по комнате, то и дело что-то собирая, складывая. Подходит несколько раз к нам и с улыбкой тянется к волосам моего сына. Тим дергает голову.

Значит, ее прикосновения ему не слишком привычны, да и не то, чтобы приятны.

В голове складывается вполне полноценная картина. Она скорее надсмотрщица, чем няня.

На очередном подходе, когда Элеонора тянется к щеке Тимура и как бы мило треплет, сын не выдерживает. Смотрит на нее и просит:

— Элеонора, мы же договаривались. Я не трогаю тебя — ты не трогаешь меня.

Сын очень серьезно и по-взрослому снимает с себя руку няни. Я смотрю на нее тяжелым взглядом. Она же с неопределенным «ладно-ладно» возвращается к своим бессмысленным делам.

Уверен: этот «принцип» сотрудничества придумал не Тимур.

Я понятия не имею, когда Агата вернется домой. Прошу Элеонору не портить мой «сюрприз» и не звонить хозяйке.

Мы с Тимом отлично играем и третий нам не нужен.

После нескольких попыток привлечь мое внимание, дефиле за вигвамом, помывки окон и условно изящных наклонов за «случайно» упавшими вещами, Элеонора смиряется с тем, что я не обращаю на нее никакого внимания и отправляется на кухню готовить ужин.

"Я не уверен, что Агата давала ей такое распоряжение. Скорее всего еда Тима приготовлена его матерью и ждет своего часа в холодильнике, но разоблачать няню не спешу.

Пока она гремит кастрюлями на кухне, мы с Тимом успеваем провести звериные выборы, в которых ожидаемо побеждает всеобщий любимчик жираф, сложить лего, поиграть в железную дорогу, сын проводит мне экскурсию по своей комнате.

На многих изображена семья.

И на каждом из них это или он с мамой, или он с мамой и каким-то животным. Складывается впечатление, что он смирился с отсутствием в его жизни отца. О жирафе, собаке и ежике мечтает. А о папе — ни капли.

Меня пронизывает тоска и отчаянье. Еле гашу в себе порывы рассказать сыну, кто мы друг-другу.