Анти-Горбачев-4

В Комсомолке внимание привлекла заметка на второй полосе о встрече в Кремле товарищей Алиева и Кунаева, но как водится, о содержании беседы тоже был молчок, желающие могут догадаться сами. В Советской культуре выделялась разгромная статья о творчестве модного художника Глазунова… гм, подумал Романов, что это за него так взялись, ногу кому-то оттоптал наверно…

Ну и последней он открыл американский вестник Уолл-стрита… ого, какая ж она толстая-то, подумал Романов, добравшись до последней страницы, у нас максимум бывает по 16 полос, в Литературке, кажется, и еще в еженедельнике Футбол-хоккей, а тут все полсотни страниц в наличии.

Английский язык Романов знал постольку-поскольку, но общий смысл заголовков, набранных крупным шрифтом, уловить был в силах. На первых 5–6 страницах ничего заслуживающего внимания не встретилось — там были обычные дрязги между демократами и республиканцами и полоскание белья текущего мэра города Эдварда Коча, который где-то чего-то откусил сверх обычного.

Романов долистал газету примерно до середины и уткнулся в свою фотографию на фоне бомбардировщика ТУ-22. Это уже поинтереснее будет, подумал он, пытаясь уловить смысл написанного. Против ожиданий, почти ничего негативного в статье не имелось — сухой перечень выставленной Союзом техники и предположения о перспективах ее продажи. Самое интересное заключалось в последнем абзаце, там автор статьи, некий Джордж Донахью, прямо и без обиняков сказал, что в Кремле разгорается очередной раунд борьбы за власть, причем шансы текущего советского лидера расценивались им не слишком высоко.

Все они знают, поморщился Романов, откладывая газету в сторону, лучше моих советников и помощников. Спал он на удивление спокойно и без обычных кошмаров.

— Григорий Васильевич, — с порога начал он взволнованным голосом, — свежие новости хотите узнать?

— Конечно хочу, Юлий Михайлович, — ответил Романов, он уже успел умыться и одеться, — рассказывайте, не томите.

— Так вот, — продолжил тот, — пресс-конференция Алиева, которая анонсировалась вчера, отменяется, это раз.

— А по какой причине она отменяется? — тут же уточнил Романов.