Сколько стоит любовь

- А что тут объяснять? Поймали воришку, подождем, когда хозяин вернется, и покажем свой улов! – услышал он резкое.

- Ваш хозяин - темный маг, - произнес Флегг.

- А темным магом быть не запрещено, - заявила кухарка. – Особенно благородным господам, у кого магия в крови.

- Тоже мне, удивил! – рассмеялся кто-то из мужчин.

- Вяжите сыщика и в чулан, пусть ждет, пока хозяин вернется!

Эдвард повел плечами, призывая силу. Да, после пребывания в подвале в темноте, без еды и воды, стреноженным, будто лошадь, он понимал, как мало может.

- Так, - серьезно проговорил он, понимая, что добром все это не закончится. – Я представитель власти. Я расследую это дело… И если здесь, в комнате, и есть воры, то это точно не я. Зато я знаю, кто спускался в подвал с целью украсть у своего хозяина вино.

- Он тут еще и обвинениями сыплет! – ахнула кухарка, зато лакей, тот самый, что нашел его в подвале, перестал улыбаться и побледнел.

- Да вяжите его, что с ним разговаривать, - предложил еще один слуга, здоровенный такой детина, рослый, с руками, как ветки дуба.

Флегг поморщился и покачал головой, словно пытаясь остановить глупых людей.

Конечно, они не обязаны были верить ему, но думать-то они могут и должны.

- Ваш хозяин держал меня пленником в подвале. У него там тело женщины, его жены, которая давно умерла, - заявил он честно. – И если вы сейчас станете творить глупости, то может пострадать еще одна, ни в чем не повинная, девушка, которую я должен оберегать и спасти.

На миг в комнате воцарилась тишина, затем, когда Эдвард уже было решил, что ему поверили, слуги дружно рассмеялись.

- Тело! В подвале!

- Чудак – человек!

- Да он никак больной! – посыпались насмешки на голову Флегга.

Следователь покачал головой и встал, ощутив, что ноги подгибаются от слабости.

- Я докажу. Спустимся вниз.

Два лакея, стоявших впереди, переглянулись, затем Флегга подхватили под руки и произнесли:

- А что? А спустимся, пусть господин, называющий себя представителем власти, покажет нам тело в подвале. Тело, которого никто не видел.

- А потом мы ему наваляем так, что имя свое вспомнить не сможет, - глухо сказал здоровяк.