Сколько стоит любовь

Все в его речи, манерах и даже в посадке головы, но особенно в пристальном, словно изучающем, взоре, свидетельствовало о том, что этот мужчина был весьма умен и не так прост, как его серая внешность.

Если бы кто-то спросил лорда Роттенгейна, что он думает по поводу своего нового знакомого, он ответил бы, что этот человек или работает в тайной гвардии при самом его величестве, либо занимается чем-то подобным.

Но ему определенно был интересен Харбор. А вот этот факт невольно настораживал мужчину. Только задавать вопросы нет смысла.

- Передавайте от меня пламенный привет нашему соседу, сэру Джеймсу, если все же встретитесь, - проговорил милорд.

- Если судьба будет мне благоволить, я обязательно передам ему ваши слова, - еще один глоток и Флегг спросил: - Вы сами не направляетесь домой?

- Так уж получилось, что моя супруга загорелась мыслью о том, чтобы посетить Штормовой предел и нашу дочь. Так что мы едем на север, - ответил Роттенгейн.

"Реакция не последовала. Флегг продолжал пить эль и лишь усмехался, сверкая глазами. Наверное, они бы продолжили разговор, но тут к столику подошла служанка, та самая девушка, которая провожала леди Роттенгейн и маленькую мисс Маргарет в их комнаты. Встав напротив милорда она, сложив руки на животе, произнесла:

- Милорд, ваша супруга требует вас к себе.

Роттенгейн усмехнулся.

«Ну вот, началось!» - подумал он.

- Боюсь, мистер Флегг, мне пора, - сказал он, поднимаясь на ноги.

- Конечно, милорд. Не смею вас задерживать и весьма рад личному знакомству, - с поклоном ответил Эдвард.

Мужчины раскланялись и Роттенгейн, направившись за служанкой, уже на лестнице обернулся и взглянул на этого странного человека, одетого в черное.

Странная встреча, подумалось ему. Но он точно знал, что запомнит и Флегга и этот разговор.

**********

В темном холоде подвала царил почти кромешный мрак, когда тишину нарушили тяжелые шаги. Вот вспыхнул свет, и скрипнувшая дверь впустила в помещение высокого человека, одетого в черное.

Покачнувшись, он прошел к длинному столу, обитому железом, и поставив на край свечу, положил на центр клочок яркой ткани, после чего уперевшись руками, склонился над огнем.