Сколько стоит любовь

Слишком важный был разговор, и я была рада, что Бен не прочел письмо при родителях. Они, несомненно, стали бы переживать. А мы пока не знаем точно о планах Харбора. Все эти догадки могут так и остаться лишь догадками. Бен просто боится за меня. Особенно после того, что произошло вчера.

- Итак, Аврора, больше никаких посещений соседей. Если захочешь кого-то навестить, бери меня или моего отца в сопровождение.

Он был как никогда серьезен. В темном взгляде застыл страх. Я было улыбнулась, пытаясь приободрить Кэшема, но тут он качнулся ко мне и обхватив руками с силой прижал к себе, прошептав в мои волосы жарко:

- Боги, Аврора, то, что случилось вчера, возможно, превратило меня в параноика, но зато и открыло глаза.

- Ты меня не потеряешь, - шепнула в ответ и попыталась отстраниться, но Бен не позволил. Он так и стоял, держа меня в объятиях, а я ждала, наслаждаясь мигом нашего единения. И никогда он не казался мне ближе, чем в этот момент.

- Прежде я и не знал, что такое страх, - сказал еле слышно муж, погладив меня ладонью по волосам. – Любовь – это непросто.

Я прикрыла глаза и поняла, как же он прав.

*********"

"Прошло несколько дней, прежде чем все дела в столичном особняке были улажены и чета Роттенгейн вместе с самой младшей дочерью и единственной горничной, смогли наконец снова отправиться в путь.

Несмотря на то, что леди Джейн настаивала на том, чтобы заглянуть по пути с визитом сперва к Алисе и ее супругу, а уж затем отправиться в Штормовой предел, лорду Роттнгейну хватило умения и сил убедить ее сразу же отправиться, если не домой, чего бы он страстно желал, то сразу на север, миновав гостеприимный дом лорда и леди Дэвайс.

- Будь моя воля, мы бы поехали домой, - сухо заметил мужчина, сидя в экипаже, пока лошади несли их по ухабам дорог, размытых от участившихся ливней.

Погода заметно портилась и осень, из теплой и яркой, стала серой, унылой и промозглой.

- Будь твоя воля, дорогой, мы бы безвылазно сидели дома, - попеняла мужу леди Джейн.

Лорд Роттенгейн покосился на супругу и мысленно воздел очи горе.

- Не все же бедняге Ричарду огорчаться, - проговорил он.