Сколько стоит любовь

Она встала предо мной так, что мы оказались друг к другу лицом, затем подняла руки и прошептала какие-то непонятные слова, и тут из ее ладоней полился яркий свет, наполненный блеском, словно кто-то растер в пыльцу золото и теперь это золото опускалось на ткань великолепного платья, на мои волосы, на плечи, на ресницы, заставляя меня сиять, словно самую яркую драгоценность.

Прошла минута, прежде чем леди Аурелия опустила руки и сделала шаг в сторону.

- А теперь, если позволите, я немного поработаю с вашим лицом, - произнесла она.

- Не надо во мне ничего менять! – испугалась я, но женщина лишь мягко улыбнулась.

- Я не собираюсь что-то менять. Просто хочу снять с вас усталость и вернуть вашим глазам живой блеск, а щекам – румянец, - она дождалась моего согласия и приблизившись, просто коснулась пальцами губ, скользнув по щекам и лбу, по векам и волосам. От ее рук шло приятное тепло и когда магиня закончила, велев мне взглянуть на себя в зеркало, я глазам своим не поверила.

Из отражения на меня смотрела совершенно новая я.

- Покрутитесь, миледи, - проговорила Аурелия и я послушно сделала, как было велено. Окружающий ахнули. С платья слетала золотая пыльца, оставляя за собой яркий шлейф. Я словно была феей из сказки.

- Выглядите просто превосходно, - заверила меня одна из служанок, а магиня отошла в сторону и встав с заложенными за спиной руками, спокойно глядела на свое творение.

- Эффект продлится ровно до завтрашнего утра, миледи, - заверила она меня. – После платье вернет свой изначальный вид, как и все остальное. От пыли не останется и следа. Заметьте, что она исчезает, не коснувшись пола. Это очень удобно, я полагаю.

Матушка пришла в настоящий восторг.

- О, какая славная работа! – проговорила она, заломив руки и шагнув к магине. – Вы настоящая волшебница, леди Аурелия.

- У меня не было распоряжения относительно вас, леди Роттенгейн. Я полагаю, что это не ваш день и поразить окружающих и, конечно же, будущего супруга, должна исключительно невеста, то есть, леди Аврора.

Матушка заметно огорчилась. А Алиса словно бы и не слышала отказа. Хотя она и не просила для себя ничего.